Моё море - Анна Максимова

— Моя вина тут где? — пожала я плечами.

— Ты обязана доставить меня к морю, — гнул своё русал.

— Так, слушай сюда, парень, — окончательно закипела я. — Я тебе ничего не должна. Ты мне благодарен быть должен, что я тебя подобрала и домой притащила. Другой бы уже властям тебя сдал.

— Так и сдай! — завёлся в ответ парень. — Может, хоть ваш правитель меня услышит.

— Ага, как же, — ухмыльнулась я в ответ. — Скорее уж закроют в лаборатории и будут изучать, опыты ставить, чтобы понять, что ты такое и как устроен.

Похоже, лицо было у меня то ещё, так как, судя по тому, как побледнел и без того бледный русал, он мне поверил.

— Мне говорили, что сухопутные — чудовища, а я не верил, — прошептал он. — Ты так и будешь теперь издеваться надо мной?

— Да в каком месте я издеваюсь? — пыталась я понять, что не так.

— Это корыто тесное, вода мёртвая и воняет. Еды нет, и я уже несколько часов вынужден обонять нужник, — указал русал на бельевой тазик.

Глянув на свой любимый таз, где стирала особо капризные вещи, я шокировано замерла. Там… Этот гад нагадил в мой таз! Сволочь! Как хоть умудрился сделать-то это?

— Ты зачем осквернил мой любимый тазик, чудище? — взвыла я и, взяв тару в руки, направилась к унитазу. — Господи, какая гадость!

— А что, надо было в лохань, куда ты меня засунула? — ядовито отозвался русал. — Возможно, вы, сухопутные, гадите там, где спите, но мы, сиэрнары, для такого слишком чистоплотны.

— А унитазом воспользоваться не судьба? — проигнорировала я шпильку парня. — Теперь таз придётся выбросить!

— Чем? — недоумённо уставился на меня мой «гость».

— Вот им, — ткнула я пальцем на «белый трон».

— Для начала, я не знал, что это такое, — был мне ответ, ну да, откуда иномирянину знать о современной сантехнике. — Да и как я должен туда добираться?

— Ну таз же достал! — возразила я ему.

— От безвыходности и не такое сможешь, — кисло отозвался парень.

— Приучайся пользоваться этой штуковиной, — упорствовала я. — Я не нанималась выносить за тобой горшки.

— Говорю же, издеваться будешь, — тоскливо произнёс рыбохвост.

— Слушай, — тут я запнулась, осознав, что имя-то парня не знаю до сих пор. — Как мне к тебе обращаться? Имя у тебя есть?

— Айрон, — буркнул русал.

— Так вот, Айрон, — продолжила я внушение. — Ты взрослый парень, тебе самому не стыдно, что за тобой нужники девушка выносит?

— Напакостить врагу всегда радость, — ехидно отозвался этот тип. — А ты вообще сухопутная, так что для меня ты не девушка.

Вот оно как. Интересно. Хотя, мне ли его упрекать? Я его мужчиной тоже не вижу. А он, вообще, точно парень? Кто их знает, русалок этих, как у них всё обстоит на самом деле? Вдруг они вовсе гермафродиты и размножаются, икру откладывая?

— Слушай, а ты парень или девушка? — задала я идиотский, но весьма волнующий меня вопрос.

— Сама как думаешь? — но физиономия у меня, похоже, была довольно живописная. — Парень я.

— Точно? — ляпнула как-то на автомате.

— Тебе доказательство показать? — оскалился Айрон в ответ, проведя рукой по блестящей чешуе хвоста.

— Не надо! — вскрикнула я.

Кто его знает? Вдруг сейчас, и правда, вывалит какой отросток? Я к такому морально не готова!

— Тогда не задавай глупых вопросов, — фыркнул в ответ водник.

Господи, ну как меня угораздило так вляпаться? У меня в ванной русал-осквернитель-тазиков. И, судя по всему, индивид отличается мерзким характером. Ведь вижу, страшно ему, боится реальности, в какую угодил. Храбрится отчаянно. И понять его можно. Я бы на его месте, наверное, рехнулась. Но вместо того, чтобы попытаться наладить со мной контакт или как-то договориться, Айрон этот только огрызается и язвит.

Вот и что мне с ним делать? Я же ничего не знаю о русалках! Тут же одёрнула себя мысленно: можно подумать, все остальные знают о них дофига и больше! Но это не меняет ситуации, в моей ванной разумное существо, за которое я взвалила на себя ответственность в тот самым момент, как решила забрать его с собой. И как теперь быть? Чем кормить это создание? Как вообще ухаживать за русалками? Где инструкция к этому парню, чёрт его подери?

Но злиться на Айрона смысла нет, и психовать уже поздно. Я сама ввязалась во всё это. Мне и выгребать.

***

АЙРОН

Сухопутная покинула помещение, давая мне возможность отбросить всё напускное. Сам удивляюсь, откуда берутся силы язвить и огрызаться. Никогда ещё я не чувствовал себя настолько уязвимым и беспомощным. Слово «страх» обрело новое значение.

Мне казалось, что я банально сошёл с ума. Или сплю, и мне снится жуткий кошмар. Иначе я не понимаю, как моя жизнь могла так резко измениться в худшую сторону. Я, крон-принц морских владений, будущий Владыка, сижу в какой-то тесной лохани в плену у сухопутной, утверждающей, что это иной мир. И хотелось бы послать её в Бездну с такими шуточками, да вот что-то подсказывало: не лжёт эта девица. Как это могло со мной произойти и что теперь делать?

Из головы никак не хотел уходить странный бесполый голос, его вопросы и мои опрометчивые слова. Я уже успел в деталях узнать о том, как прошла миссия брата. В том числе, что Посланницу в наш мир перебросили из другого, и она так же перед этим слышала голоса. С ней общались Боги. Но не могли же они быть ко мне так жестоки и вышвырнуть в чуждый мир, вдали от воды и без возможности обзавестись столь необходимыми на суше ногами? Не могли же? Но тогда как ещё объяснить моё бедственное положение?

Было страшно. Жуть пробирала до самых костей и последней чешуйки. Я один в чужом мире, во власти странной девицы, совершенно беспомощен и зависим. Даже из этой каменной клетушки самостоятельно мне не выбраться!

Вода, в которой приходится находиться, отвратительна. От голода сводит живот. Нет элементарных условий. Как бы я не хорохорился, а сухопутная права, то же справление нужды в какую-то плошку унизительно. Стыдно до внутренней дрожи. Но был ли у меня выбор? Девица сказала впредь пользоваться странной белой штуковиной, но ей нет дела, что для меня только добраться до неё — подвиг!

Эх, если бы я мог трансформировать хвост в ноги, насколько бы всё стало проще! Я ведь читал, как это делается. Сам ни разу не пробовал, но подробно изучил записи. Теперь остаётся гадать: я настолько безнадёжен или в этом мире