Попаданка для императора, или Истинную вызывали? - Любовь Песцова

На меня смотрела незнакомка. Грязные, спутанные волосы прятались за каким-то чепчиком тоже не первой свежести. Но было видно, что волосы светлые. И глаза светлые, хотя здесь и не разобрать какого оттенка.

Это был кто угодно, но не я!

Единственное, что ее объединяло с моим телом — рост и телосложение. Мир виделся привычным для такой «полторашки» как я. И торчащие кости, увы, никуда не делись.

Зато куда-то делись лишние 20 лет и мое родное тело!

Как такое возможно? Меня что, накачали какими-то наркотиками?

И зачем?

Нет, серьезно? В эскорт продавать как-то поздно, на органы тоже не вариант. Неправильный тру-крайм какой-то!

Или вы хотите сказать, что неизвестные похитители провели мне несколько пластических операций и подтяжек для того, чтобы я лет на восемнадцать-двадцать стала выглядеть?

Спасибо им, конечно, но само предположение отдает отменным бредом. Настолько, что впечатление, будто я сейчас лежу где-то рядом с Наполеонами. Заодно спрошу у них, как их комплексы поживают.

Ладно, хватит фантазировать. Из такой странной психушки все равно сбегать нужно.

Быстро взяв себя в руки, я все же поспешила покинуть обитель этого маньяка, который меня избил.

И избил, нужно сказать, знатно. Щека отекла, а на голове чувствовалась огромная шишка. Вроде даже немного крови было в волосах, но сейчас меня это волновало в последнюю очередь.

Нужно было выбраться. И это у меня даже получилось. Дверь, что удивительно, никто не запирал.

Вот только выйдя на улицу, я застыла в ступоре.

Родной городок с кирпичными новостройками куда-то делся. Исчез снег, пропал гул машин с проезжей части.

Вместо этого на меня смотрела грязная улица, на которой располагались самые убогие дома из тех, что я видела. У нас таких даже в самой забытой богами деревне не найдешь.

Казалось, они построены из всего, что под руку подвернулось. Покосившиеся, несуразные.

Но главное было в другом.

Полное отсутствие любых намеков на современную цивилизацию.

Куда я попала?!

Глава 3

Не знаю, сколько я простояла на пороге, глазея по сторонам. Наверное, долго. И что-то мне подсказывало, что вид у меня при этом был не слишком глубокомысленным. Скорее всего, как у выброшенной на берег рыбы.

— Эй, Висла, чего застыла как блаженная?

Голос был женский и принадлежал девушке примерно восемнадцати лет, которая появилась передо мной, поставив в грязь ведра с водой.

— А?

Я ничего не поняла. Где я висла? На ком? И почему?

— Отец ушел уже, можешь не бояться.

— Отец?

— Ох, кажется, он тебя сильно в этот раз приложил, — сочувственно покивала девушка.

Она выглядела странно. На голове была повязана какая-то косынка, платье в пол с обтрепанным подолом.

А главное — ее полная уверенность в том, что мир не сошел с ума. В том, что она меня знает. И в том, что избиение неизвестного маньяка — это что-то в порядке вещей.

— Я ничего не понимаю, — призналась я.

— Знаешь что, я сегодня тебе ужин уже готовый принесу. Потом отдашь. А ты пока отдохни. Видно, что плохо тебе.

— А? Ну да, — выдавила я из себя.

Не знаю о чем она, но если мне предлагают отдохнуть, грех отказываться.

Девушка, кивнув, подхватила свои ведра и пошла дальше.

А я поняла, что убегать преждевременно и поспешила убраться обратно в дом… Если его можно было так назвать.

Темное помещение, где на полу вместо привычного ламината оказалась гнилая солома, очень напоминало то, что я видела в краеведческом музее.

Ужасающая конструкция, которая отдаленно напоминала печь, грубый стол, несколько лавок. В соседнем помещении, разделенным даже не дверью, а какой-то тряпкой, стояла кровать под лоскутным одеялом.

Вот только того приятного ощущения опрятности, как музее, не было. Даже лоскутное одеяло — явно чуть ли не самая дорогая вещь здесь, — было достаточно грязным.

— Хлебать мой суп! Это что за сказка такая?

Я уселась прямо на лоскутное одеяло, думая, что делать.

Это был непросто. Мысли разбегались. Возможно из-за шишки на голове. А может быть из-за того, что я оказалась черт пойми где, в теле, которое мне не принадлежит, и далеко не в самых лучших условиях.

Ох, да я ведь самая настоящая попаданка! Сколько книг я прочитала по похожей тематике? Сколько манхв пролистала, сколько дорам посмотрела!

И у меня был всего один вопрос: почему меня угораздило иссекайнуться не в какую-нибудь принцессу, герцогиню или хотя бы магичку, а в забитую крестьянку?

Почему мне досталось такое же тщедушное тело, как и в прошлой жизни?

И почему это тело, черт побери, регулярно избивает, судя по всему, собственный отец?!

Вопроса о том, куда делась хозяйка тела, у меня не было. Ответ пришел сам, причем такой очевидный, словно я все собственными глазами видела.

Любящий папочка все же забил свою дочь до смерти.

Голова в месте рокового удара начала болеть сильнее. Настолько, что в глазах потемнело. А потом я по уже сложившейся традиции упала в обморок.

Ну, я так думаю, потому что объяснить по-другому тот видеоряд, что начал мелькать передо мной, я не могла.

А перед глазами проносилась чужая жизнь.

Вот маленькая светловолосая стоит возле женщины, которая очень плохо выглядит. Она не старая, но изможденная, с потухшим взглядом.

Вот эта девочка смотрит, как в землю опускается саван с той самой женщиной, и слезы катятся по ее лицу. В этот момент девочка получает свою первую затрещину. Некому стало принимать на себя жестокие удары за нее.

Вот старшие братья задирают девочку, пользуются ее беспомощностью, дразнят, унижают. Окончательно ломают любую волю к сопротивлению.

Вот братья один за другим уходят из дома в поисках лучшей доли. И теперь уже девушка думает о том, где найдет их впредь — в лесах среди лихих людей или на виселице.

А потом начинается ад. Оставшись с отцом в доме без матери и даже без братьев — жестоких, но все же не настолько отвратительных как ее родитель, — она понимала, что долго не протянет. Но не стала сопротивляться. Смирилась. Давно уже смирилась с тем, что так и пройдет ее короткая жизнь.

Висла. Так ее звали. Так назвала меня соседка, что несла воду в ведрах.

Какое же отвратительное имя! Как кличка у животного. Причем даже не у кошки, а у какой-нибудь козы.

Променять на это свое благородное имя Елена?

Ну нет! Я не позволю, чтобы ко мне так обращались. И чтобы со мной так обращались.

Не знаю, что это за мир