Прекрасной юности момент - Эва Эльс

- Ребекка! Открой дверь немедленно, какого чёрта я чувствую запах сигарет?! - я бубнила под нос, тушила бычок и прятал банку подальше. Доставала жвачку из ящика тумбы и закидывала половину пачку неприятной жгучей мяты, стараясь как можно активнее прожевать её, лишь бы не было нотаций. Открывая дверь я их всё равно не избежала: - Не смей закрывать дверь от собственной матери, сколько раз тебе это повторять? - очередные сотни слов о моём ужасном поведении, вреде курения, употребления алкоголя, наркотиков и ранний секс. Всё опять шло по очередному адскому кругу.

- Да, Мам, я поняла. Нет, Мам, я не курю, и не пью. Не употребляю. Мам, успокойся! - я киваю, смотря ей в глаза и невинно оправдываясь.

- Уже одиннадцатый час, а ты только встала! Прекращай смотреть до ночи свои сериалы.

- Вообще-то, документалки про нераскрытые убийства. - ловя недовольный взгляд, я вовремя поправляю себя. - Не суть. Я готовила летний проект, по истории. Не смотрела я ничего до ночи. - Мама только закатывала глаза, словно моя ложь могла сработать.

- Поешь и собирайся, иначе опоздаешь.

- Что? Куда я могу опаздывать? Учёба начнётся только со вторника.

- Мистер Боу вообще-то ещё неделю назад, как оказалось, пытался до тебя дозвониться и сказать о предстоящем собрании.

Чувствую как сердце бешено колотится и к горлу подкатывает тошнота. Школа... Значит мне вновь предстоит увидеть этих недоумков и стараться делать так, чтобы со мной никто не разговаривал, лишь бы не испытать отвращения.

«Милая, это замечательная школа! Она большая, ты обязательно найдёшь друзей и там прекрасное обучение, это Лоуэлл!» - Будь проклят тот день когда мне всучили яблоко и отправили в свободное плавание в этих семи тысячи футах.

- Мам, прости, я забылась и...

- Потом будешь оправдываться. Спускайся, я приготовила лазанью.

Выдыхая со спокойствием и закрывая дверь после её ухода, я беру расчёску и провожу её со скрипом по непослушным рыжим волосам, часть которые остаётся в зубцах. Ложиться спать с мокрой головой - плохая идея. Времени было не так много и я просто собрала их в хвост, лишь бы этот пух не лез в глаза. Спустившись вниз, вновь вижу ту же картину: мама накрывает на стол, пока отец безразлично пьёт чашку американо с корицей, параллельно что-то активно набирая на ноутбуке.

- Доброе утро, Пап. - как обычно - ответа не последовало.

- Олив, я приготовила твою любимую лазанью, тебе положить с собой?

- Я на работе поем.

Отец словно включался услышав её голос: закрывал ноутбук и допивая кофе уходил в свой кабинет. Теперь я могла со спокойной душой сесть за стол, не чувствуя напряжённой атмосферы. Накладывала блюдо и занимала своё место, смотря как Мать всё ещё стоит у кухонной тумбы и смотрит в одну точку.

- Ты есть не будешь?

Указав вилкой на еду, я задала достаточно глупый вопрос, от чего получала резкий, брошенный в лицо, ответ:

- Нет, можешь выкинуть остатки.

Оставив меня одну и безмолвно уйдя она хлопнула дверью родительской спальни на втором этаже. Если её, конечно, всё ещё можно называть родительской спальней, учитывая, что отец часто ночами не бывает дома, а Мать глупо верить в то, что он ночует на работе. Бред сумасшедшего. Я давно перестала заострять на её настрое внимание, на их накале отношений, что достиг пика за все годы жизни в этом городе. В этом проклятом городе.

Смотря на пустой стакан я встаю из-за стола, но открыв холодильник понимаю, что даже мышь бы повесилась там от жажды, где не было намёка даже на простую воду.

Могу поделиться одной вещью - вода из-под крана, отвратительней моих суждений.

***

И вот я вновь сталкиваюсь с неизбежностью. По идее, для подростков, школа - лучшее и самое запоминающееся время, в принципе оно верно. Система, что наставит тебе травмы и заранее научит делить людей на классы и понять к какому относишься ты.

Все присутствующие мялись в коридоре, общались между собой, а я пыталась найти знакомые лица, лишь бы узнать номер класса на этот год, но из сверстников были лишь те, кого я старалась обходить стороной, нежели не идти на контакт. Моим спасательным кругом оказался Мистер Боу - преподаватель истории и французского, ещё не было хоть одного, кто бы не влюбился в его предмет, ну или в него самого. Эти кто-то явно пересмотрел фильмов для взрослых не лучшей категории. Он был достаточно молод, около тридцати, аккуратные, острые черты лица, подтянутое телосложение и как судачат надоедливые слухи женского туалета «Сексуальный, бархатистый» голос. По мне - он противный скептик.

Боу улыбчиво встретил меня у класса.

- Здравствуйте, Блэр. Не думал, что вы порадуйте нас своим присутствием.

Когда он звонил моей матери он тоже не думал?

- Как я могла упустить возможность повидать своих «любимых» одноклассников и учителей раньше, чем с началом учебного года?

Я выдавила улыбку настолько широкую, что и сама бы могла поверить в эти слова, будь на его месте. С его же лица спадает навязчивая дружелюбность и его токсичная натура проявляется в том как он кривит брови и поправляет очки, пытаясь скрыть своё негодование.

- Язвить необязательно, пройдите в класс.

- Теперь я вас узнаю, Мистер Боу.

Всё ещё зануда, как и в прошлом году.

Проходя в класс и оглядываясь, я замечаю, по меньшей мере, около трети мест. Занимаю полюбившееся и привычное - первый ряд, третья парта. Если вы учились в школе - знаете такую вещь как «преимущество» мест. Парты для очкариков, изгоев, отшельников, псевдоэлиты и кто просто спит на уроках, слушает музыка и тешит тщетные попытки существовать в этом мире. Предпочитаю оставаться в пятой лиге на протяжении всех лет.

Класс постепенно заполнялся, в основном это были незнакомые мне лица. Гул в классе стал громче, все знакомились с новыми людьми или общались со старыми в оставшееся время. Осталось всего три пустых места.

Боу смотрел на наручные часы, щурился и стучал по циферблату, словно секундная стрелка застряла.

- 12:35, Мистер Боу.

В этот же момент дверь класса распахивается и на пороге стоит запыхавшийся