Зачёт по похудению и поцелуям - Ирина Коняева

У моей кровати застыл истуканом недовольный Виктор Аргенталь.

Несколько долгих секунд мы молча смотрели друг на друга, потом я натянула одеяло до подбородка и очень вежливо спросила:

— Что ты делаешь в моей комнате?

Ни одного ругательства. Ни одного неподобающего девушке слова. Я уже героиня!

— Бужу тебя. Ты опаздываешь.

— Куда? — не поняла я. Обычно, если у меня были планы, я ставила будильник.

— На стадион, Линвуд. Или ты решила, что вчерашний разговор тебе приснился?

А было бы неплохо.

— Я решила, что ты перебесишься и одумаешься, — отвечаю прямо.

— Не вышло.

Аргенталь скрестил руки на груди и изогнул бровь, будто призывая меня к бою, но я слишком расстроилась, что мне не дадут нормально выспаться, потому лишь недовольно буркнула:

— Очень жаль.

— У тебя пять минут на сборы. Вставай! — Виктор плюхнулся в моё любимое кресло и взял книгу со столика. — Любовный роман, Линвуд? Неужели ты не совсем безнадёжна? Я-то думал, тебя кроме котелков и склянок ничего не интересует.

— Выйди из моей комнаты!

— Зачем? — удивился мужчина.

— Я не собираюсь переодеваться при тебе!

— Ой, да что я там не видел? — отозвался Аргенталь, но всё — таки поднялся, отложив модный роман в сторону. — Ладно, цвет твоей ночной сорочки меня действительно не касается, — заявил он, направляясь к двери, а затем повернулся и уточнил: — А она короткая?

Вместо ответа я запустила в него подушкой. Она мягко влетела в дверь, за которой уже скрылся расторопный боевой маг.

— Вот гад! — в сердцах выдала я.

— Пять минут, Линвуд! — донеслось из коридора.

Искушать судьбу больше не стала, быстро умылась, оделась и выбежала из комнаты, за порогом которой меня ждала Ева Аргенталь, сестра Виктора и моя, как я считала, подруга.

— Извини, это я его провела в общежитие.

— Ева, — процедила я, не повышая голоса исключительно потому, что не хотела, чтобы о моём позоре знала вся общага, — ты предательница. Он же меня убьёт!

— Виктор не такой. В глубине души он очень добрый и заботливый.

— Где — то очень глубоко и далеко, — согласилась я. — Видимо, на той стороне планеты.

— Ты преувеличиваешь.

— Ну, на пару метров, может, действительно промахнулась, — признала я, сурово зыркнув на подругу. — Как ты могла, Ева?

— Дорогая…

— Очень дорогая, Ева! Очень! Ты мне должна!

— Ты должна меня понять, он ведь мой брат! — вздохнула Ева и тут же, оглянувшись и убедившись, что никого нет, добавила: — Ну и удачно ведь вышло, мне не пришлось уговаривать Марту с Ланой, чтобы взяли лишние килограммы себе.

Уговаривать? А кто неделю назад уламывал меня сварить зелье и давил на то, что сильно худеньким девушкам ещё сложнее шикарно выглядеть, а значит, я спасу целых трёх красавиц?

Ладно, толку спорить?

— Если я умру после забега, завещаю тебе все свои недописанные конспекты.

— Прекрасно! Мне как раз нечем подпирать шатающийся стол! — рассмеялась Ева.

Я закатила глаза и побежала вниз. Некогда мне веселиться и сплетничать. Из — за её удачи меня теперь преследует неудача. Ждёт под корпусом с настроением тиранить и мучить.

Но плюсы, конечно, тоже имеются. Ева не одна округлилась, пока готовилась к экзаменам по кулинарной магии, я, как её верный друг, приняла часть удара на себя. Хорошо, я не люблю сладкое, а на мясе много не наберёшь.

Но до бала мне не помешает скинуть пару кило.

Хотя, учитывая, что я туда пойду с раздобревшим Аргенталем, и так буду выглядеть, будто Дюймовочка.

Виктор ждал меня, прислонившись плечом к могучему дубу. Свежий, бодрый и до тошноты собранный.

— Выглядишь так, будто хочешь меня убить, — заметил он.

— Пока только в мечтах, — не стала строить из себя нежную феечку.

— Разумеется! — рассмеялся он, и я подумала, сейчас скажет, будто я слишком слаба для реальной расправы, но он добавил: — Ты ещё не размялась.

Шутка удалась, но я была слишком не в настроении, чтобы это признать.

— Ты чудовище, — буркнула, проходя мимо.

— Спасибо. Это годы тренировок. Мне, к сожалению, не повезло сразу таким родиться, так что завидую тебе.

Вот гад!

То ведьма я у него, то чудовище прирождённое.

— А ты умеешь делать комплименты, — заметила с сарказмом.

— Спасибо. Ты сегодня очень милая, — язвительно ответил он и заставил делать разминку прямо на ходу — чтобы сэкономить время.

На стадион я пришла злая, но с разогретыми мышцами. И в твёрдой уверенности, что моя невыспавшаяся физиономия повышает настроение Аргенталя быстрее, чем действует зелье мгновенной радости.

Он улыбался. Я готова была убивать.

Он шутил. Я язвила и с каждой минутой всё сильнее боялась перегнуть палку.

— Давай начнём с пяти кругов, а там посмотрим, на что ты будешь ещё способна. Хм? Думаю, пресс, отжимания, подтягивания… Не буду тебя сильно перегружать в первый день.

От шока я не смогла выдавить из себя ни слова и молча побежала рядом.

Пять кругов!

Пять!

На моём факультете, конечно, была физкультура, но мы делали быструю зарядку, пробегали один круг в своём темпе и играли в бадминтон, если оставались силы.

Первый круг я ещё держалась. На втором вспомнила, что человек вышел из воды — потому что лёгкие не справлялись с объёмом перекачиваемого воздуха и невыносимо жгли. На третьем мысленно прощалась с миром, наукой, чаем, книгами и всеми своими будущими великими открытиями.

Зато Виктор выглядел так, будто неспешно прогуливался по аллее в фамильном поместье и любовался цветущими деревьями.

— Я, — прохрипела, когда мы преодолели половину четвёртого круга, — ненавижу… тебя.

— Прекрасно, — невозмутимо отозвался Аргенталь. — Ненависть — отличный стимул для спорта.

— Я сварю тебе… зелье… ослиных ушей…

— Сначала добеги до финишной линии, а там я лично нарву тебе подорожника для зелья.

— Ты умеешь… мотивировать, — пропыхтела я, приободряясь.

— Заметь, я обещал принести ингредиенты, а не пить зелье.

Но картинка ползающего по полянке врага и собирающего верхние листики подорожника выглядела тоже неплохо, так что я добежала. Правда, на финише упала в траву и застыла в позе человека, которого по ошибке забыли похоронить.

— Теперь растяжка, — сказал Виктор, возвышаясь надо мной горой.

Я посмотрела на него с тихим ужасом.

— Ты вообще человек?

— Временами.

— Докажи, — пытаюсь найти в нём хоть каплю обещанной Евой доброты.

— После трёх подходов на пресс — обязательно.

Да он с ума сошёл!

Я села и скрестила руки. Подняться сил уже не хватило.

— Не буду больше ничего делать.

Он присел передо мной на корточки. И, гад длинноногий, всё равно посмотрел сверху вниз.

— А как же сбор