Греховные обязательства - Грейси Бек

— Ну, типа отношений «друзья с привилегиями», и привилегия будет в том, что он тебя всему научит и расскажет, как и что нужно делать, — она вскидывает руки, словно только что придумала гениальный план. — Кто лучше объяснит, как доставить удовольствие парню, чем сам парень? — она смотрит на меня с видом «ну очевидно же».

Я киваю, понимая плюсы идеи:

— Но как, черт возьми, я найду кого-то, кто согласится мне это объяснить? Что они захотят взамен?

Чарли пожимает плечами и откидывается назад:

— Можешь спросить Джастина.

Я моргаю, будучи ошарашенной:

— Джастина? Того самого Джастина, который играет в хоккейной команде моего брата? Этого Джастина?

Чарли кивает, не видя в этом никакой проблемы:

— Он ловелас — значит, не захочет остепениться. И, по слухам, он знает, что делает, и переспал с кучей девушек.

— Если мой брат узнает, он его живьем освежует.

— Тогда не говори брату.

— Он все равно узнает. Хранить секреты в кампусе — все равно что пытаться поймать ветер. Это невозможно. И ты ведь в курсе, насколько Леон стал опекающим… с того момента, как отец ушел.

Воспоминание об отце жалит, словно свежая рана, хотя уже почти шесть лет минуло с тех пор, как он от нас сбежал. Изменил умирающей маме, врал нам с Леоном, а потом просто исчез вместо того, чтобы отвечать за боль, которую он причинил.

Отец наглядно показал мне, какого рода обещания держат мужчины. А я была дурой, решив, что Дейн — другой.

Шарлотта мычит:

— Твоя мама умерла, отец испарился, а Леон даже не успел погоревать, поскольку ему пришлось взрослеть. Конечно, он будет тебя опекать. Он в восемнадцать лет вдруг стал единственным опекуном шестнадцатилетней сестры. Но если ты сохранишь это в секрете…

Я киваю:

— Но Джастин?

Имя мне совсем не по душе. Не поймите неправильно, Джастин милый, веселый, и, уверена, он еще и привлекательный, но он просто не мой тип. К тому же я знаю его с восьми лет. Он дружит с Леоном и Ашером — братом Шарлотты — с самого детства.

Шарлотта смеется:

— Тайная интрижка может стать отличным опытом в твои молодые годы. Представь, какие будут истории!

— Представь, какие пойдут слухи, — отвечаю я, качая головой. — Джастин не умеет держать язык за зубами.

— Ну, это необязательно должен быть Джастин, — говорит она, а потом смотрит в телефон. — Дерьмо. — Она отталкивается от кухонного островка. — Мне пора на работу.

После ее ухода я на мгновение застываю на месте, уставившись на пустой пакет из-под зефира, будто изучение состава даст ответы на все загадки жизни.

Разумеется, это не так.

Я вздыхаю, закатываю глаза на саму себя и тянусь за нашими чашками, отталкиваясь от островка.

Друзья с привилегиями.

Боже…

Что со мной не так?

Возможно, Шарлотта права. Может, это разумно. И может, именно так и поступают обычные двадцатиоднолетние студенты.

Учатся. Практикуются. Относятся к сексу совершенно спокойно.

Может быть, это я странная — из-за того, что раздуваю из этого моральную катастрофу.

Какой-то звук заставляет меня резко обернуться к проему.

Все тело сковывает.

О нет.

О нет.

Леон.

Желудок проваливается куда-то вниз так стремительно, что становится стыдно.

Как давно он дома?

Он все слышал?

Ту часть про Дейна?

Про то, что я потеряла девственность?

Про то, что хочу, чтобы кто-то меня научил?

Я замираю, пена стекает по запястью, сердце колотится о ребра так яростно, что, кажется, тот, кто стоит позади, наверняка это слышит.

Если он все слышал…

Боже, он убьет Дейна.

А потом убьет меня.

А потом, наверное, запрет в комнате до тридцати лет.

Снова раздается звук — открывается входная дверь, и голос Леона пронзает мою панику, будто он только что вошел внутрь:

— Ты готов?

Брови сдвигаются, я гадаю, с кем он говорит, но долго гадать не приходится: обернувшись к входу, я вижу Ашера рядом с Леоном.

Он проходит мимо проема, не заглядывая внутрь.

Даже не замечает меня.

Я выдыхаю с облегчением и почти обмякаю, привалившись к столешнице.

2

Совет второй: энтузиазм важнее техники. Каждый гребаный раз.

Я не пытался подслушивать.

Вот что я твержу себе, стоя в коридоре возле кухни: ключи все еще в руке, куртка надета наполовину, застыл, как долбаный идиот.

Я зашел забрать Леона. Вечеринка пройдет на северной стороне кампуса — командное мероприятие. Громко. Раздражающе. Обязательно. Как капитан команды я практически не могу отказаться от участия в таких событиях и каждый раз беру с собой Леона. Впрочем, он не особо возражает.

Я не ожидал услышать ничего, кроме, может быть, музыки или смеха сестры над какой-нибудь глупостью.

Вместо этого я слышу голос Айви, и дрожь в нем заставляет меня замереть.

— Это было унизительно, Чарли.

У меня все внутри замирает.

Я не двигаюсь. Не дышу. Слова приковывают меня к месту, будто, сделай я шаг вперед, я сломаю что-то, что уже не починить.

— Есть и другие парни, Айви, — говорит моя сестра, ее голос тихий, но достаточно отчетливый, чтобы я разобрал слова. — Не все они эгоистичные говнюки.

Это, блядь, спорный вопрос.

Айви смеется, но смех какой-то не такой. Хрупкий.

— Дело не в этом. Я больше не хочу этим заниматься.

Моя челюсть сжимается, и я переминаюсь с ноги на ногу, плечи напрягаются. От этого деревянная половица подо мной скрипит, и я замираю, свирепо глядя на пол, будто он нарочно выдает, что я подслушиваю за младшей сестрой и ее лучшей подругой.

Боже, какой же я жалкий.

Потом до меня доходят слова Айви. Не хочу этим заниматься. И то, как она это сказала, — словно речь шла о чем-то очень уязвимом.

Не знаю, что это, но внутри сжимается что-то острое. Мгновенно и по-защитному. Я уже ненавижу того, кто заставил ее так сказать. Заталкиваю это чувство как можно глубже. У меня нет права оберегать Айви или испытывать какие-либо чувства. В конце концов, она младшая сестра Леона.

— Какой в этом смысл? — продолжает Айви, а я ловлю себя на том, что задерживаю дыхание и ругаю себя за это, но все равно не могу перестать подслушивать. — Все оказалось вовсе не так здорово, как пишут в книгах, и на деле вышло… так себе.

Я наклоняю голову — в голове туман от недоумения. О чем, блядь, они говорят? Мне лучше уйти, подождать Леона снаружи: его точно нет дома, как он и говорил. Да, однозначно нужно уйти, пока Шарлотта не застала меня и не устроила разнос