Греховные обязательства - Грейси Бек

— Он не был ни Кассианом, ни Роуэном, ни даже Грифоном Шором.

— Это книжные персонажи, — говорит Чарли.

У меня вырывается сдавленный вздох, прежде чем я успеваю остановиться, и я качаю головой. Ну конечно. Выдуманные мужчины, которые тоскуют, преклоняют колени, сгорают от страсти и обладают лучшими манерами, чем кто-либо в кампусе. Вот оно что. Если бы Айви когда-нибудь смотрела на меня так, как говорит о книгах…

Заталкиваю и эту мысль подальше.

— Просто жаль, что нет какого-нибудь руководства, которое научило бы, что нужно делать, — типа пошаговой инструкции.

Инструкции? Инструкции для чего?

— Он назвал меня неумехой.

Не сами слова заставляют мою руку сильнее сжаться на ключах, а то, как дрожит ее голос, когда она их произносит. Неуверенность, проступающая в каждом слоге.

— Мудак, — бормочет Шарлотта.

Челюсть у меня ноет от того, как сильно я ее сжимаю.

Назови его гребаное имя, Айви.

Все внутри меня холодеет, и на мгновение — долгое мгновение — я перестаю слушать.

Я хочу видеть его на льду.

Хочу видеть, как его впечатывают в борт, как у него выбивает дух, как он задается вопросом, какие решения привели его к этому.

— Я не хочу чувствовать неуверенность в сексе, — говорит Айви.

Секс.

Это слово не должно меня шокировать. Но это так.

Когда оно слетает с ее губ, это ощущается иначе, чем должно бы.

— Мне хочется разбираться в том, что происходит.

Моя хватка на ключах усиливается. Металл впивается в мягкую кожу ладони.

Она занималась сексом.

И все прошло неудачно.

Кто-то решил, что вправе заставить ее чувствовать себя ничтожной из-за этого. Танго танцуют вдвоем, придурок.

Я слышу, как хлопает дверца автомобиля, и слегка сдвигаюсь, выглядывая в окно. Подъезжает машина Леона.

Сужаю глаза, глядя на нее.

Блядь, оставайся на месте.

Я вижу его через окно — он говорит по телефону, — и выдыхаю с облегчением. Он не зайдет внутрь еще как минимум несколько минут. Телефон вибрирует от сообщения, и я тихо ругаюсь, доставая его, чтобы ответить в командном чате о сегодняшнем вечере, закатывая глаза на поток мемов, которые один из парней шлет в чат.

— У меня, кажется, есть идея, — голос Шарлотты звучит мягко, задумчиво, и я делаю шаг ближе, чтобы лучше слышать, на мгновение забыв про Леона, про телефон и про то, что мне уже пора уходить — пока я не услышал чего-нибудь такого, чего мне не стоит слышать.

— А что, если ты найдешь кого-то, кто сможет тебе помочь?

— Не совсем понимаю.

— Ну, типа отношений «друзья с привилегиями», и привилегия будет в том, что он тебя всему научит и расскажет, как и что нужно делать.

Я зажмуриваюсь.

Блядь.

— Кто лучше объяснит, как доставить удовольствие парню, чем сам парень?

Мне требуется немалое усилие, чтобы расслабить челюсть. Спина упирается в стену, пока мозг переваривает поток информации, — голова стукается о штукатурку с тихим глухим звуком.

Блядь. Блядь. Блядь.

В голове всплывает имя Джастина, и я едва не смеюсь. Не потому, что смешно, — а потому, что это абсурд. Этот парень не справится с такой задачей со всей серьезностью, какой она заслуживает, даже если от этого будет зависеть его жизнь. Он для этого не подходит.

Я качаю головой, но Айви уже делает это за меня.

Хорошая девочка.

Умная девочка.

Мысль о том, что кто-то легкомысленный станет ее учителем — кто-то, кто поторопится, станет подшучивать над этим, разболтает все окружающим, — заставляет мой желудок сжаться по причинам, которые я не готов анализировать.

Потому что у меня нет права так чувствовать.

Потом Шарлотта уходит, а я все еще остаюсь здесь и жду.

Входная дверь снова открывается.

Мой сигнал.

Я отталкиваюсь от стены и выхожу в коридор, раньше, чем кто-либо из них заметит, что я тут подслушивал, словно какой-то извращенец.

Леон появляется из-за угла, убирая телефон в карман, негромко насвистывая себе под нос.

— Готов? — спрашивает он.

— Да.

Мой голос звучит нормально.

Сдержанно.

Я прохожу мимо дверного проема кухни.

Не заглядываю внутрь.

Ни за что.

Но я чувствую — она там.

И это пробуждает что-то уродливое и собственническое где-то глубоко в груди.

Леон хлопает меня по плечу, когда мы выходим за дверь.

— Ты в порядке?

— В норме.

Это слово на вкус — как ложь.

Потому что я вовсе не в порядке.

Я думаю о том, что она хочет, чтобы кто-то ее научил.

И я точно знаю, кем этот «кто-то» быть не должен.

Я смотрю прямо перед собой, пока мы идем к машине.

Не мое дело.

Не моя девушка.

Повторяю это про себя.

Не помогает.

* * *

Я знал, что она будет здесь.

Знал еще утром, когда проснулся. Когда предложил подвезти Шарлотту на каток. Она посмотрела на меня так, будто я сошел с ума, но Шарлотта никогда не откажется от бесплатной поездки.

Я говорил себе, что дело в дополнительном времени на льду.

Но это было не так.

И вот, мы с Шарлоттой приехали вместе. Рано. Слишком рано для команды, да и вообще для кого-либо.

Шарлотта ненавидит кататься, когда на нее смотрят. Она говорит, что ей все равно. Но это ложь. Просто она никогда не признается в этом вслух.

Я открываю дверь, взглядом сразу окидываю пространство — и вижу ее.

Айви.

Она не замечает, что мы с Шарлоттой только что вошли, и неспешно катается на льду.

Сестра поворачивается в сторону раздевалки, уже жалуясь на холод, пробирающийся сквозь леггинсы, и бросает через плечо:

— Не крутись рядом.

— Я и не кручусь.

Она фыркает в ответ на мою реплику, а я закатываю глаза и машу ей рукой, провожая.

Мой взгляд снова обращается к Айви, которая выполняет идеальный поворот.

Она не знает, что я наблюдаю.

Она не старается произвести впечатление и не выпендривается. Просто катается, так, будто у нее в запасе целая вечность. Будто она по праву принадлежит этому льду.

Что-то внутри меня сжимается.

Она бросила кататься в шестнадцать лет, после смерти матери и после того, как их отец ушел из семьи. Денег на это больше не было, так что она просто… перестала.

А Леон тем временем продолжал.

Она входит в плавный поворот, волосы выбиваются из хвоста, и я думаю о том мудаке, который заставил ее чувствовать себя ничтожной.

Я не собирался ничего говорить.

Это не входило в план.

Но я делаю шаг вперед, прежде чем успеваю себя остановить.

Сначала она меня не замечает.

Опираюсь предплечьями на борт.

Наблюдаю, как она