Шах и мат. Любовь Сатарова - Лира Велена

Пункт 7.1. Для обеспечения личной безопасности и независимости на отдельный, блокированный счёт Василины Русановой, не подпадающий под режим общей совместной собственности, переводится сумма, эквивалентная 5 % от оценочной стоимости её наследственной доли на момент подписания. Счёт контролируется исключительно ею.

Создание себе финансового плацдарма — важная составляющая, за что ей можно пожать руку. К тому же не на мои деньги — на свои, но выбивая их авансом. Чтобы ни на секунду не зависеть даже от меня.

Пункт 9.3. Публичные проявления «семейных» отношений ограничиваются заранее согласованным графиком мероприятий. Вне указанных мероприятий стороны ведут раздельный частный образ жизни, что не подлежит огласке или обсуждению в СМИ.

Она очерчивала границы. Чётко, жёстко. Покупала мой статус, но не покупалась сама. Ни на йоту.

Выше всех похвал, малышка.

Пункт 9.4. На период действия настоящего договора стороны обязуются соблюдать супружескую верность.

Я уже мысленно одобрил ее ход. Но это только начало абзаца.

Любые измены, ставшие достоянием общественности и/или нанесшие ущерб репутации одной из сторон, считаются существенным нарушением условий и дают пострадавшей стороне право на односторонний расторжение договора с сохранением всех приобретённых прав и компенсацией репутационных потерь.

В случае нарушения данного условия стороной «Аким Сатаров», договор считается расторгнутым по виновной стороне с момента установления факта нарушения. При этом:

а) Все права на акции и активы, переданные Акиму Сатарову в доверительное управление по завещанию Багира Русанова, немедленно и безвозвратно переходят Василине Русановой.

б) Аким Сатаров обязуется в трёхдневный срок передать Василине Русановой личный пакет акций холдинга «Сатаров-Консолидейт», эквивалентный 15 % уставного капитала, в качестве компенсации репутационного ущерба.

Воздух перестал поступать в лёгкие. Я перечитал строки ещё раз. И ещё.

Она ставила на кон всё.

Мою роль душеприказчика, мой личный капитал, контроль над собственной компанией. Одна случайная связь, один умелый монтаж фотографии — и я не просто теряю сделку.

Я теряю всё, что строил годами. Я становлюсь банкротом в репутационном, финансовом и, что самое главное, в моральном смысле перед памятью Багира.

Она превращала наш брак в минное поле, только замедленного действия, где детонатором может быть моя потенциальная слабость.

Нет, даже не слабость — любое проявление жизни вне этих чёртовых, прописанных в договоре границ. Это статья не о верности, а об абсолютном залоге. Я должен заложить свою империю в качестве гарантии безупречного поведения.

И самое любопытное — она не обещала взаимности.

В договоре отсутствовали аналогичные санкции для неё. Только для меня. Она открыто демонстрировала баланс сил: я — риск, она — сторона, которую нужно обезопасить от этого риска любой ценой.

Моя цена составляла 15 % моего детища и право быть названным предателем дважды: её и её отца.

Холодная ярость, смешанная с невероятным уважением, поднялась внутри.

Она мыслила категориями, до которых не каждый мужчина в нашем мире додумывается.

Не просто наказать, а уничтожить. Сделать цену ошибки настолько запредельной, чтобы сама мысль о ней становилась абсурдной.

И последний пункт. Тот, что теперь звучал как насмешка над всем, что я планировал.

Приложение А. Цели договора.

1. Обеспечение безопасности Василины Русановой.

2. Получение ею контроля над наследуемыми активами.

3. Обучение Василины Русановой стратегическому управлению и противодействию корпоративным угрозам со стороны Акима Сатарова в том числе.

Во мне видели угрозу и страховались от неё. На всю катушку.

И прямо, без обиняков, писала об этом. Она требовала, чтобы я сам научил её, как защищаться… от меня.

А пункт о верности был напоминанием: угроза может исходить не только из кабинета, но и из спальни. Даже потенциально.

Это корпоративный механизм поглощения на случай моей «технической неисправности». Она написала для меня инструкцию по самоуничтожению и положила её передо мной для подписи.

Умудрилась обложить поле ловушками ещё до начала битвы, так что проигрыш противника становился вопросом времени и его же глупости. Она брала мою же игру и поднимала её на уровень беспощадности, где мои прошлые ходы казались детским лепетом.

Я откинулся в кресле, чувствуя, как горячая волна осознания накрывает с головой.

Василина не просто согласилась на сделку, а переписала её под себя. Сделала меня не покровителем, а заложником с бомбой на шее, где кнопка detonate была спрятана в самом человеческом и непредсказуемом — в плоти.

Тотальная западня и гениальная в своей простоте. Она формализовала то, что должно было быть само собой разумеющимся, но в нашем циничном мире перестало таковым быть.

Один неверный шаг — и я теряю всё. Она защищала не свои чувства — их, судя по всему, не осталось.

Речь шла о защите своего статуса и репутации от любого потенциального унижения. И ставила меня перед выбором: либо аскеза, либо разгром.

Брачный контракт далеко не о любви, а о контроле.

Разве это ответ испуганной девочки?

Ультиматум равного, более того — блестящая партия. Она использовала моё же оружие — холодную логику, контрактное право — против меня же. Она показала, что поняла правила игры ещё до её начала.

Я положил документ на стол. В кабинете стояла тишина, но теперь она преобразилась в иную — тишину после взрыва. Тишину, когда пыль оседает и открывается новый ландшафт.

Василина показала, что не станет пешкой.

Дорогие читатели! Спасибо, что присоединились к роману) Но ваша обратная реакция очень важна — не жалейте звезды, и комментарии. Потому что это напрямую взаимосвязано с моим вдохновением.

ГЛАВА 3

Гипнотизируя какое-то время контракт, лежавший на полированной поверхности стола, я потянулся к нижнему ящику. Который всегда заперт и открывается крайне редко.

Тогда, когда требуется подсказка. Или нестандартный подход.

Массивная лакированная древесина под кончиками пальцев холодная и гладкая.

Тишина в кабинете продолжает давить тяжестью, осязаемой