Рядом с любящим сердцем - Джанис Мейнард

Ларкин изо всех сил пытался изменить мнение об Уинни, которую счел одержимой, уязвимой и эксцентричной богачкой.

– То есть на свою собственную безопасность вам наплевать? – произнес он.

Уинни смотрела на здание приюта:

– Я могу сама о себе позаботиться. Я слежу за тем, чтобы этим женщинам и детям ничего не угрожало.

Глупая статья в журнале угрожает безопасности, которую я им обещала.

– Зачем вы этим занимаетесь? Разве в городе нет приюта для жертв насилия?

Она покосилась на Ларкина:

– Одними деньгами проблему не решить. Жертв насилия необходимо увезти подальше, чтобы их не разыскали разъяренные мужья и бойфренды.

– Значит, вы сознательно накликаете опасность на порог своего дома.

Она прислонилась к колонне, подогнув ступню и балансируя на одной ноге:

– Вы этого не одобряете.

Он пожал плечами:

– Вы явно не предусмотрительны.

Ему показалось, что он видит, как от воодушевления у нее вырастают крылья.

– Не было никаких проблем. По крайней мере пока. Но статья буквально открыла ящик Пандоры. Мне нужно, чтобы вы заколотили крышку этого ящика.

– Должен признаться, Уинни, вы поразительно наивны.

Сверкнув глазами, она сжала кулаки:

– По-моему, я неясно выразилась. Я нанимаю вас для установки системы безопасности, а не как обвинителя.

– Жаль. Помимо установки системы безопасности я даю своим клиентам ценные советы. – Ларкин посмотрел через аккуратно скошенную лужайку на дом. – Отведите меня туда.

Уинни вздрогнула:

– Ни в коем случае. Женщины и дети в приюте боятся мужчин.

– Я им не враг. Не стану же я их пугать.

– Вы не понимаете, о чем говорите. Вы олицетворяете альфа-самца. Из вас практически сочится тестостерон.

Ларкин усмехнулся:

– Пощадите! Я могу быть сдержаннее. Часть моей работы предполагает наблюдение, помните?

– В приют заходим только я и несколько обученных женщин, – сказала Уинни.

– Например?

– Врачи. Психологи. Социальный работник. – Она сильно волновалась.

– Вы достаточно мне доверяете, поэтому решили нанять. Теперь позвольте мне приступить к работе.

Их взгляды встретились. Ларкин посмотрел на Уинни решительно, она на него – неохотно.

– Может быть, завтра?

– Сейчас, Уинни. Нет смысла ждать. – Ларкин еще не успел оценить потенциальные угрозы, но ему требовалось увидеть приют. Он сделает все возможное, чтобы Уинни и ее подопечные были в безопасности.

Он смотрел на нее твердо и неумолимо. Иногда люди не понимают, насколько хрупка их безопасность на самом деле. Ларкин видел такое, от чего в его жилах стыла кровь. Некоторые происшествия случались на заднем дворе его дома. Мир полон монстров.

– Хорошо, – раздраженно произнесла Уинни. – Я пойду обуюсь.

Она вернулась в золотых сандалиях с бесконечным числом узких ремешков, облегающих ее ноги до середины икр. По телу Ларкина снова пробежал чувственный трепет.

Он сглотнул, стараясь не смотреть на ее ноги:

– Вы готовы?

Она подняла подбородок:

– Следуйте за мной.

Идя по лужайке, Ларкин осматривал территорию.

Коснувшись ручки входной двери приюта, Уинни сглотнула:

– После выхода статьи дети не могут играть на улице. По моей вине.

Он увидел боль, сожаление, разочарование и беспомощность в ее взгляде. Все эти эмоции он переживал в детстве, когда не мог защитить брата и сестру.

– Вы не виноваты, – сказал Ларкин, осторожно касаясь ее плеча рукой, чтобы утешить. – Ситуация плачевная, но ее легко исправить.

– Что вы имеете в виду? – В ее глазах читалась надежда и подозрительность.

– Завтра мы растянем над игровой площадкой камуфляжный брезент. Такую маскировку применяют на армейских постах на Ближнем Востоке. С воздуха детей никто не увидит.

– Это так просто?

– Скажем так. Это наименьшая проблема.

Она прикусила нижнюю губу:

– Обещайте, что не заговорите с ними.

Он изобразил, что закрывает рот на замок и выбрасывает ключ.

– Можно делать заметки?

– Это обязательно? Мне кажется, вы из тех, кто держит всю информацию в голове.

Ларкин усмехнулся:

– Как скажете, босс.

Войдя в дом, он увидел не то, что ожидал. Уинни сообщила ему, что в доме восемь спален и проживает двадцать один человек. Но вместо шума и беспорядка в приюте царила жуткая тишина.

– Они знали, что мы придем? – спросил он вполголоса.

– Знали, – прошептала она. – Кто-то всегда наблюдает в окно.

Никто не вышел, чтобы их поприветствовать.

Уинни показывала Ларкину комнаты на первом этаже:

– Здесь есть тревожная кнопка, которая включается в девять часов вечера. Сигнал подается в мою спальню.