Поцелуй под омелой - Кэролин Грин

Рут сердито одернула себя. Как она может так думать о сестре? Ведь Вивиан связалась с Такером ради нее, и она должна быть благодарна ей. Автомобиль Такера давно исчез из вида, а Рут все сидела не шевелясь, не в силах отвернуться от окна.

— Сплавила, значит, и этого, — проговорила Вивиан.

Рут круто развернулась и уперла руки в бока.

— Это ты о чем?

— Больно ты разборчивая, вот что я скажу. Погуляешь с парнем, а потом он оказывается, видите ли, недостаточно хорош для тебя, и ты сплавляешь его мне. — Вивиан мгновение помедлила. — На этот раз, правда, ты поступила по-другому.

— Да никогда и никого я тебе не сплавляла, ты что?! — Рут была вне себя от возмущения. Сначала Такер с его невнятными объяснениями, почему он не может остаться, теперь эта. С чего вдруг сестра вспомнила про парней, с которыми Рут встречалась? Но если уж вспомнила, то надо все поставить на свои места.

— Ты же сама все время была наготове, только момента ждала, чтобы переманить.

Вивиан невесело засмеялась.

— Ну, допустим. Только, думаешь, они были мне нужны, эти твои ухажеры? Скажу прямо, сестричка, хотя, может, тебе и неприятно такое слышать, но до Такера среди них не было ни одного приличного. У тебя вкус просто никуда.

Ну что за день? Не одно, так другое. Рут отошла к столу и опустилась на стул.

— Тогда кто тебя заставлял с ними встречаться?

Вивиан тоже села и, облокотившись на стол, подперла ладонью подбородок.

— А что мне было делать? Я же видела, как ты мучаешься и не знаешь, как от них отделаться. Ну вот, я и приходила на помощь. Что мне еще оставалось? — Вивиан пожала плечами. — Ты собственными руками перебрасывала их мне.

Хорошо, что Рут сидела, иначе могла бы рухнуть на пол. Перед глазами у нее все закружилось. Неужели Вивиан в самом деле думает, что она сама отдавала своих ухажеров ей, потому что не чаяла от них избавиться?

Рут понурилась. Будь здесь тетя Ширли, непременно приказала бы ей выпрямиться и сидеть как следует. Но Рут было сейчас совсем не до того, чтобы, как говорит тетушка, держать спину. На нее сегодня столько всего навалилось, а теперь еще и Вивиан со своими глупостями.

Хотя, если хорошенько подумать над тем, что сказала сестра, следует признать — Рут действительно никогда и ни к одному из тех, с кем встречалась, никаких особых чувств не испытывала. Потому, наверное, эти парни, а потом и мужчины уходили к белокурой красавице Вивиан. По поведению Рут они понимали: она вовсе не хочет, чтобы их отношения перерастали во что-то серьезное.

Вивиан тяжело вздохнула.

— А вот Такера я бы с удовольствием у тебя переманила. Да что толку? Он же влюбился в тебя по уши, а меня в упор не видел.

Рут почувствовала, что вот-вот заплачет.

— Тогда почему же он уехал?

— Потому что дурак. Все мужчины глупцы. — Вивиан потянулась через стол и дотронулась до руки Рут. — А уж влюбленный мужчина вообще полный идиот.

Так лучше для нас обоих, твердил себе Такер, пока машина проезжала по улицам городка. Он помотал головой, отгоняя навязчивое видение — ее милое лицо, искаженное болью, — и уставился на дорогу. Днем снег подтаял, но к вечеру ударил мороз, и на асфальте виднелись тут и там проплешины голого льда.

Ему хотелось развернуть машину и помчаться обратно. Большей глупости нельзя и придумать. Они почти не знают друг друга, да и от жизни хотят разного. Для него сейчас самое главное — добраться до своей квартиры, где тихо, спокойно и никто не будет рвать ему сердце.

При повороте на шоссе лежавшая на пассажирском сиденье сумка, которую он, собираясь в спешке, не застегнул, опрокинулась и из нее вывалились рождественские подарки.

Такер, не отрывая глаз от дороги, стал засовывать их обратно. Пальцы наткнулись на мягкий шелковый галстук. Угольно-серый. Подарок Рут. На ней был свитер такого же цвета, когда она пришла к нему прошлой ночью. А переливы золотого и желтого на галстуке были точь-в-точь как вспышки радости, которую он испытывал, когда она появлялась у него в комнате.

Впереди зажегся желтый свет, Такер аккуратно затормозил, собрал высыпавшиеся мелочи и стал засовывать в сумку, отложив в сторону подарок Рут.

Один галстук, еще один, еще… Он никогда их не любил, они сдавливали горло, но их полагалось носить, и он носил. Слава богу, сестра Рут научила его наконец правильно завязывать галстук, чтобы не душил. Такер ухмыльнулся, вспомнив, какое у Рут было лицо, когда Вивиан показывала ему, как надо завязывать галстук.

То, что лежит у него в сумке, не просто галстуки. Это олицетворение семейных уз, тех самых, от которых он убегает. Эти полоски ткани, которые, когда бы он ни повязал их себе на шею, будут напоминать о людях, внезапно вошедших в его жизнь. Он увозит с собой частичку их добрых сердец. Галстуки со временем потеряют вид, износятся, но нити, привязывающие его к этой семье, не порвутся никогда, как бы он ни старался выбросить Бэбкоков из памяти.

Зажегся зеленый свет, Такер снял ногу с тормоза.

Носок, который связала для него тетя Ада, так и остался висеть над камином… как его неспокойное сердце. Хочет он того или нет, он стал для них своим, да и Бэбкоки стали ему родными.

Но нет, он не хочет этой привязанности, она, точно плохо завязанный галстук, мешает ему свободно дышать, заставляет тосковать о том, от чего он бежит. Такеру вдруг захотелось собрать все эти галстуки в комок и швырнуть за окно, а заодно и выбросить из головы все, что произошло за последние полторы недели, опрокинуло то, в чем он был убежден, лишило его силы воли. Но это не поможет. Ну, выбросит он эти галстуки, но чувства, которые он увозит в своем сердце, все равно останутся.

Как же хочется вернуться обратно. Нет, никаких возвращений. Такер сердито сжал зубы и включил радио.

«Почему ты покинул меня? — надрывно пел женский голос. — Я не могу без тебя, в слезах я тону».

Такер, мотнув головой, выключил радио. Господи, как он мог так поступить с Рут?.. Она не виновата, что влюбилась в такого идиота, как он. Да и он тоже не виноват, что его нестерпимо тянет к этой маленькой хрупкой женщине, которая за какие-то считанные дни умудрилась растопить лед в его душе, застывшей, казалось, навсегда.

Облака разошлись, солнечный луч упал на дорогу, осветив заснеженную колею. Такера словно ударило молнией. Что же он натворил?! Жаловался, как тяжело терять людей, которых любишь, а теперь теряет их по своей собственной воле!

В жизни все зыбко и неустойчиво. Например, Джонсоны. Вполне может случиться так, что они не удержатся на новой работе. Но ведь это не мешает им радоваться тому, что у них есть сегодня, и радовать своих детей.

Так получилось, что со смертью Криса и его родителей он словно бы умер и сам и жил изо дня в день как зомби, с мертвым сердцем, не способным воспринимать ничего…