Девушка из Дубровника - Анна Жилло

Хотя эта вилла находилась гораздо ниже по горе, чем моя, красных черепичных крыш под нами хватало. Да и бухту отсюда было видно лучше. Я даже разглядела «Люси Грей» и подумала: интересно, в честь кого ее назвали.

- Кстати, я тебя честно предупредил, что храплю, - сказал Глеб, вешая в сушилку плавки, полотенце и мой купальник. – А у тебя какие ужасные бытовые недостатки? Сидишь по два часа в ванной? Ешь в постели? Раскидываешь по всему дому трусы?

Я смущенно фыркнула, вспомнив, как сутки назад прятала разбросанные по кровати трусы под простыню, когда Глеб вошел в мой номер. Видимо, недостаточно проворно.

- В ванной умеренно, в постели не ем, а читаю. Зарядку делаю каждое утро. Только сегодня вот не делала. Наверно, первый раз за последние шесть лет.

- Интересно было бы посмотреть.

- Ну, может, еще и посмотришь, - сказала я и вдруг с ужасом и восторгом почувствовала, как что-то внутри нетерпеливо дрогнуло. Не может быть! Неужели?

- Давай ты вещи потом разберешь, ладно? – мы вернулись в комнату, и Глеб сдернул с кровати оранжевое покрывало. – Ты с какой стороны любишь?

- Справа.

- Я тоже, - вздохнул Глеб. – Ладно, уступлю. Но с условием, что ты не будешь очень сильно меня толкать, когда начну храпеть. Ну хотя бы сейчас. Я и предыдущую ночь почти не спал.

- С чего бы это? – я притворилась удивленной.

- Не скажу, - он скинул шлепанцы, быстро стянул шорты и майку и нырнул под простыню. – Если сам не проснусь, разбуди в час где-то, пойдем обедать.

- А если сама не проснусь? – я выдвинула ящик комода и достала большое вишневое полотенце.

- Ну тогда ни в коем случае не буди.

Когда я вышла из душа, Глеб мощно храпел, полностью натянув на себя двуспальную простыню. К счастью, в комоде нашлось еще несколько. Ну и еще один бытовой момент. Мы с Андреем всегда спали голыми. У меня и рубашка-то ночная была всего одна, на самый экстренный случай вроде больницы. Даже осенью, когда еще не включали отопление, я предпочитала спать под двумя одеялами, лишь бы не надевать ничего на тело. Рубашки и пижамы мешали, как будто забралась под одеяло в пальто. А вот Глеб лег в трусах.

Впрочем, это было такой мелочью, в конце концов. По сравнению с массой других подводных камней совместного быта. Я повесила полотенце на спинку стула, забралась на кровать и укрылась своей простыней. Потом осторожно перекатила Глеба со спины на бок, но помогло мало.

Глаза слипались, однако сон не торопился. Только я начинала дремать, на посадку заходил очередной самолет. Или Глеб всхрапывал особенно громко. Подумалось: а не ступила ли я в очередной раз? Притирка – это всегда нелегко. Даже если люди друг друга любят, уже более или менее неплохо знакомы и намерены провести вместе остаток жизни. Но я четыре дня назад даже не подозревала о его существовании. А вчера утром мы еще обращались друг к другу на вы. И через одиннадцать дней расстанемся навсегда. Так чего ради, спрашивается, терпеть все эти неудобства? Только ради возможности в любой момент слиться в экстазе?

Глеб пробормотал что-то во сне, и я машинально, не задумываясь, погладила его спине, как маленького ребенка. А потом обняла и провалилась в сон – как будто в яму, наполненную пухом. И проснулась, как мне показалось, через секунду – от не самого приятного ощущения.

Подперев голову рукой, Глеб лежал и смотрел на меня. Не успела я потребовать, чтобы он никогда так больше не делал, как услышала:

- Ты такая красивая, Ника, когда спишь.

Вот это новости! Просыпалась я обычно той еще красоткой – со следами от подушки на щеках, с заспанными глазами и припухшей физиономией. Еще один минус преждевременной совместной жизни – не бежать же наводить красоту, пока кавалер еще дрыхнет. И показываться помятым гоблином тоже не хочется. И вот вдруг оказывается, что я красивая, когда сплю. Либо ты, братец кролик, деликатно врешь, хотя тебя за язык не тянут, либо…

И тут я почему-то вспомнила фотографии, которые Глеб сделал в Дубровнике. И свою мысль о том, что, может быть, Андрей видел меня унылой жабой, поэтому я и получалась на его снимках такой уродиной. Может, Глеб действительно сейчас видит меня только что проснувшейся спящей красавицей?

- Сколько времени? – спросила я.

- Начало второго. Пойдем куда-нибудь? Или поваляемся еще?

Пока я раздумывала над альтернативой, Глеб вытащил из-под меня край простыни, подобрался поближе и, похоже, был приятно удивлен обнаруженным.

- Я, вообще-то, тоже голым обычно сплю, - сказал он, обводя пальцами полукружья под грудью.

- А это тогда что? – я оттянула резинку его боксеров и звонко щелкнула по животу.

- Ну… не хотел тебя…

- Шокировать? О господи… - фыркнула я, закатив глаза.

- И правда!

Я и глазом моргнуть не успела, как эта излишняя деталь туалета куда-то исчезла, а я оказалась лежащей на нем. Его руки скользнули по моим бедрам, и я не смогла удержаться от короткого шипения, когда Глеб задел след от уколов. Нахмурившись, он усадил меня рядом и нагнулся, рассматривая красное пятно поверх синяка.

- Сильно болит? – спросил он обеспокоенно.

- Да нет, - пожала плечами я. – Вообще почти нет. Только когда зацепил.

- Прости. Надо было утром еще раз мазью намазать. Но, знаешь, могло быть и хуже.

Он осторожно коснулся губами синяка, глядя на меня снизу вверх, его рука скользнула по внутренней стороне бедра – от колена вверх. И замерла на полпути.