Самые яркие звезды - Анна Тодд

Чтобы освободиться, нужна не сила,

Нужно – понимание^[11].

Нет, ребятки, нужен аспирин.

Я сделала себе кофе и села за стол, тупо глядя в пространство. У меня по жизни сплошные стрессы – от мамы, от папы, от Остина, от Каэла. Все это буквально придавливало к земле; хотелось биться головой об стенку, кричать и вопить. Но нужно было идти и работать, ведь я, как мне любили напоминать окружающие, – человек ответственный.

Просто делай, что нужно, сказала я себе. Ножки переставляй – так и день пройдет.

Стараясь вселить в себя уверенность, я вышла из дому и дошла до салона. Дверь уже была не заперта, на окне висела табличка «Открыто».

Мали сидела в приемной, оформляла мужчину и даму средних лет на семейный сеанс. Хорошо, что я вошла, когда их уже повели в кабинет, – значит, не мне они достанутся. Женщина казалась довольной, а мужчина – раздраженным. Скорее всего, сюда его притащила жена – может, пыталась отношения наладить. Такое всегда сразу видно. Потому-то я меньше всего люблю семейные сеансы. Лучше растирать чьи-нибудь заскорузлые пятки.

– Доброе утро, деточка, – сказала Мали. – Или не очень доброе? – уточнила она, пристально глядя мне в глаза. Она меня всегда насквозь видела.

– Похмелье. – Хотя бы часть моей проблемы следовало признать.

Мали посмотрела на мои мокрые волосы, опухшую физиономию и мутные глаза.

– Да-а-а.

Если ко всему прочему еще и Мали начнет действовать мне на нервы, день будет тяжелый.

– Элоди здесь? – спросила я. С порога мне не было видно расписание.

– Причем даже не опоздала. – Мали покивала, как будто с намеком в мой адрес.

В чем дело – я не поняла. У меня первый клиент был записан на час.

– Она не опоздала, и?..

– А твой клиент уже на подходе. – Мали смотрела на дверь.

– У меня первый клиент будет только…

– Ничего подобного. Смотри. – Она ткнула пальцем в расписание. В строке «10:00» было нацарапано чье-то имя.

– Кто-то перенес? Я не разберу, кто там.

Звякнул колокольчик, и Мали с ласковой улыбкой повернулась к вошедшему.

– Микаэл, на десять часов, массаж глубоких тканей, верно?

Я повернулась… и едва не задохнулась, увидев Каэла.

Он, собственной персоной, в серой футболке и черных обтягивающих трениках с надписью «Nike» по бедру. Вид у него был то ли усталый, то ли похмельный. Как у меня.

– Каэл, – сказала я, словно для того, чтобы убедить себя: это и вправду он.

– Привет.

Пришел поговорить? Или на массаж? Или и то и другое?

Нет, с меня хватит.

Он терпеливо ждал, пока я не спеша проверяла – действительно ли его имя есть в расписании. Потом я пристально посмотрела на Мали, и она неохотно вышла, послав мне лукавую улыбку.

Я перевела взгляд на Каэла, и последние двадцать четыре часа как будто отмотались назад.

Мне он не нравится, сказала я себе. И что я подсела – чушь. У меня давно никого не было – вот я на него и запала. Просто мне одиноко. Всем одиноко. Это естественно.

– Сюда, пожалуйста, – официально-вежливо произнесла я. Не только Каэл умеет быть равнодушным.

Я отдернула занавеску в свою кабинку, и тут откуда ни возьмись выскочила Элоди, маленький французский чертенок.

– Привет! – весело воскликнула она. От неожиданности я отскочила от Каэла. – Я ушла, пока ты еще… – Она увидела моего посетителя и оборвала себя. – Каэл, привет!

Элоди расцеловала его в обе щеки, а я отодвинулась, чтобы не мешать. Вжалась в стену, образно выражаясь.

– Как ты?

Они чуть-чуть поболтали – обычный добродушный разговор. Но когда он положил руку ей на локоть – совершенно естественный дружеский жест, – на меня накатила злость. Видно, я совсем потеряла голову.

– У меня все время жор какой-то, никак не наемся! – Она рассмеялась, и Каэл улыбнулся, а я была счастлива, что не засмеялся.

Да уж. Прощай, рассудок.

Элоди посмотрела на меня, гадая, в чем дело.