Непридуманная сказка - Яна Перепечина

Ангелина почувствовала, как стало вдруг страшно, нестерпимо и парализующе. На негнущихся ногах она прошла вслед за мужем. Перед палатой был небольшой тамбур, в котором стояли разобранные детские кроватки, высились грудой какие-то мешки и мешали проходу два сложенных манежа. За стеклянными дверьми виднелась небольшая, метров двенадцати, комната. Внутри стояли две детские кроватки, стол и, у окна, одноместная кровать стандартного размера, покрытая старомодным покрывалом. Над раковиной приглушённо горел ночник. В кроватках спали малыши.

- А вот и она, - улыбнулась Валентина Павловна и подошла к той, что стояла слева. Ангелина машинально посмотрела на листок, прикреплённый к спинке: Санина Ника, 31 августа 2002 года. Месяц и три дня назад на свет появился вот этот крохотный человечек.

Валентина Павловна наклонилась и взяла на руки туго спелёнатый свёрток. Малышка поморщилась и пару раз негромко чавкнула. Вадим вдруг шагнул почти вплотную к медсестре и протянул руки:

- Можно мне? – голос его дрогнул так сильно, что Ангелина ощутила невыносимо острый укол жалости и любви одновременно и подошла поближе, прижавшись щекой к предплечью мужа.

Девочка была крохотной, такой крохотной, что казалось невероятным, что это живой человечек. Головка малышки лежала на сгибе руки Вадима, а ножки заканчивались, даже не доставая до его запястья.

- Она родилась всего кило девятьсот, - пояснила Валентина Павловна.

- А сейчас?

- Она вчера переведена к нам из другой больницы, где её выхаживали, с весом два четыреста.

- Ника, - Ангелина снова посмотрела на табличку, прикрепленную к кроватке, - была в реанимации?

- Да. Девять дней лежала в кювезе, - Валентина Павловна вдруг махнула рукой и отвернулась, часто моргая, но Ангелина всё же успела увидеть, как предательски блеснули её глаза.

- Как же она выжила? – только и смогла шепнуть она, глядя на девочку.

- Я тоже всё время задаю себе этот вопрос: для чего она боролась? И мне кажется, просто она уже тогда знала, что скоро за ней придут её родители.

Все помолчали. Каждый думал о своём. Наконец Ангелина справилась с эмоциями и спросила:

- А кто… её… мама?

Валентина Павловна внимательно посмотрела на бледное лицо Ангелины, на руки, судорожно сжимающие маленькую икону, и улыбнулась своей тёплой, обнадёживающей улыбкой:

- Ты.

- Я, - согласно кивнула Ангелина, - я!

- А родила его молодая девушка. Она сама сирота. Не понимает, что творит. Жизнь у неё тяжёлая. Старшему её сыну два с половиной года. От него она тоже отказалась. Он живёт в патронатной семье. Мама, новая, настоящая мама, лежала с одним из детей в больнице, увидела Славика и не смогла здесь оставить. Вот уже два года он у них. Мальчик – картинка. А эту малышку Оксана, её Оксана зовут, родила от другого отца. И сразу отказалась. И муж приходил, тоже отказ написал. Статус Нике дали в прошлую среду, так что смело можно идти в опеку.

Ангелина понимала, что надо подробнее расспросить про здоровье малышки, но не могла, никак не могла. Она смотрела в спокойное лицо спящей девочки, и ей было всё равно, как у малышки со здоровьем.

- Как она на тебя похожа, родной, - наконец еле слышно прошептала она.

- Только я хотела об этом сказать, - засмеялась тихонько Валентина Павловна, - ведь невероятно, но так и есть.

- Да? – удивился Вадим и расплылся в счастливой и гордой улыбке.

- Да, - кивнула Ангелина, тщетно пытаясь остановить слёзы, беспомощно похлюпала носом и поинтересовалась:

- А почему она Ника?

- Мама назвала. Её спросили, она решила так. Но теперь её нашли настоящие родители. Вот вам и решать, как девочку будут звать.

Они пробыли в палате ещё около часа. Говорили обо всём на свете. С Валентиной Павловной Валдайцевым было легко, будто бы они знали её всю жизнь. Наконец, медсестра поднялась и строго сказала:

- Ну-ка, ребята, давайте прощайтесь с Никушей, - и домой. Вам ещё ехать далеко. Приезжайте завтра с утра. Документы привозите, поедем в нашу опеку.

- А можно… можно мы икону Богородицы в изголовье поставим? – дрогнувшим голосом спросила Ангелина.

- Конечно, - просияла Валентина Павловна, забирая Нику у Вадима. Девочка за всё время разговора так толком и не проснулась. Лишь один раз приоткрыла глазки, сердито посмотрела на склонённые над ней лица, вздохнула и снова погрузилась в сон.

- Значит, вы тоже верующие? Как хорошо! Я так люблю деток пристраивать своим. А я поняла уже, что это так Знаете как? А вы про болезни не спросили. Когда приходят верующие, они и не выбирают никогда детей, и болезнями не слишком интересуются. Знают, что на всё воля Божья... Ангелиночка, ставь икону вот сюда, детка.

Медсестра подошла к кроватке, положила малышку, перекрестила её, поправила икону, прикрыла девочку фланелевой пелёнкой и снова подпихнула Валдайцевых к выходу:

- Хорошо, что я её не окрестила пока.

- Не окрестили? – не понял Вадим.

- Да я, когда детей долго не берут, вот как вашу девочку, договариваюсь с батюшкой нашим, и он приходит сюда Таинство Крещения совершать. Как раз собиралась с ним на этой неделе поговорить. А тут вы позвонили и приехали. Как же хорошо! Слава Богу!

- Спасибо! – снова попыталась удержаться и не заплакать и снова не слишком преуспела в этом Ангелина. Валентина Павловна перекрестила и её:

- Иди, деточка. Я за вашей дочкой пригляжу, не волнуйтесь. И постарайтесь получше высыпаться. Скоро вам будет не до этого.

Оказавшись на улице, Валдайцевы медленно пошли по лужам, не обращая внимания на моросящий дождь.

- Ну что? – повернулась к мужу Ангелина. – Наша?

- Наша, - твёрдо согласился Вадим.

- Но мы же мальчика…

- А кто сказал, что мальчика не будет? Просто попозже. Ты видела, когда у малышки день рождения?

- Да. В один день с моим папой.

- Представляешь? Давай им позвоним, всем ведь завтра на работу, а они наверняка сидят у телефона, спать не ложатся.