Звезда любви - Элейн Барбьери

– Нет, Бак, пожалуйста.

– Мне нужна одежда, Селеста.

– Нет, я не могу тебе ее дать.

– Тогда я позову Онор, чтобы она принесла мне одежду. Она ничего не боится и сделает так, как я скажу.

– Я не боюсь! Я беспокоюсь за твое здоровье. А Онор оно совершенно не интересует.

– Если ты беспокоишься о моем здоровье, ты принесешь мне одежду.

– Я не могу!

Перепалка доставляла Док слишком большое удовольствие, чтобы она захотела вмешаться, и поэтому очень удивилась, услышав крик Бака:

– Онор? Вы меня слышите?

– Я не хочу, чтобы эта женщина находилась здесь, Бак! – Селеста покраснела от злости.

Док повернулась, услышав стук в дверь и голос Онор:

– Меня звали?

– Вы нам тут не нужны! – заявила Селеста.

– Это я вас звал, войдите, – раздался голос Бака.

Дверь открылась, и на пороге показалась Онор, застывшая в нерешительности. Эти рыжевато-каштановые волосы, блестящие карие глаза, обрамленные густыми коричневыми ресницами, выражение лица – Док неожиданно поняла, что уже видела эту девушку раньше.

– Я хочу, чтобы вы подали мне одежду. Я встаю, – заявил Бак.

Онор переводила хмурый взгляд с Док на Селесту.

– Моя жена и врач говорят, что мне еще рано вставать, но я уже достаточно окреп, чтобы попытаться это сделать, и я хочу пробовать ходить, но для этого мне нужна одежда.

Тишина, последовавшая за словами Бака, тяжело повисла в воздухе.

На лице Онор промелькнуло странное выражение.

– Ваши вещи сейчас в прачечной. Они высохли, я их принесу, – ответила она.

– Нет, не принесете! – Селеста раздраженно шагнула к кровати. – Бак, ты позволишь ей не подчиняться моим распоряжениям? Я думаю только о твоем здоровье.

– А я о твоем, Селеста, дорогая. От меня мало проку, пока я лежу в кровати, а значит, мне пора подниматься, и не спорь.

– Бак, скажи этой женщине, чтобы она ушла из твоей комнаты!

Мгновение он смотрел не отрываясь на красивое, залитое слезами лицо Селесты, потом перевел взгляд на Онор:

– Принесите мою одежду.

Док молча наблюдала за тем, как Селеста едва сдерживает ярость.

– Я лишь пыталась следовать указаниям Док. Я хотела сделать так, чтобы у тебя не было рецидива. – Селеста всхлипнула. – Но я вижу, как мало это для тебя значит. Что ж, я не буду смотреть, как ты себя убиваешь. Я не хочу.

Селеста с грохотом покинула комнату, а Док повернулась к Баку. Он был расстроен, но тверд:

– Давайте, Онор, принесите мне одежду.

Док осталась с Баком наедине.

– Знаешь, тебе придется расплачиваться за эту выходку.

– Ты неправильно поняла Селесту, Док.

На лице Бака появилось отчаяние.

– Я люблю ее и знаю, что она любит меня, но ей хочется ухаживать за мной как за больным. Она не дает мне и шагу ступить без ее участия. Я провалялся в постели больше недели, и, если во мне осталась хоть капля мужества, сегодня я оденусь и проведу на ногах несколько часов.

– Селеста в ярости.

Бак помолчал, прежде чем продолжить:

– Я сделаю так, что она все поймет, я с ней объяснюсь, когда наведу порядок на «Техасской звезде».

– Я же говорю, что тебе слишком рано заставлять себя...

– Не слишком рано. Я не собираюсь заставлять себя, а если подожду еще, будет слишком поздно. – В голосе Бака послышалось беспокойство, он перешел на шепот. – Я теряю контроль над ранчо, Док. Я не могу себе позволить поступать, как мне хочется, если хочу сделать ранчо таким, каким оно было раньше. Селеста пыталась заниматься делами, но она и понятия не имеет о том, что нужно делать, и она действует по указке своей служанки. Мне нужно встать на ноги. Мне нужно узнать, какие решения необходимо принять, какие шаги предпринять, что я в состоянии сделать. Никто, кроме меня, не знает, сколько у меня долгов, и нет никого, к кому я могу обратиться.

– Но ведь есть Кэл. Он появится здесь очень скоро, чтобы тебе помочь.

– Нет.

– Он хочет помочь.

– Я не желаю говорить на эту тему! Бонни умерла, и Кэл для меня тоже умер.

– Болван ты, вот ты кто!

– Сейчас не осталось никого, кроме нас с Селестой. Рано или поздно Селеста поймет, чем я занимаюсь, а я забочусь о ней и о себе.

Раздался стук в дверь. Док повернулась и увидела Онор с выстиранной одеждой в руках.

– Куда мне это положить? – спросила она.

– На кровать, куда же еще?

Пристально взглянув на него после столь резкого ответа, Онор положила одежду на кровать и ушла.

Док подняла брови, услышав тихое хихиканье Бака. Она почти не сомневалась, что услышала в его словах некоторое уважение.

– У этой девушки твердый характер. Я заметил в ней это качество в тот день, когда ее нога впервые переступила порог моей кухни.

– Ты совершаешь ошибку, восстанавливая против нее Селесту.

– Я этого не делаю, так получается. Просто Селеста слишком уж переживает из-за моей болезни. Она сделала больше, чем вправе ожидать старик вроде меня.

– Она знала, за кого выходит замуж, когда выходила за тебя.

– Ну да, за состоятельного человека в расцвете лет, а не за больного старика, который больше уже и не мужчина.

– Бак... ты болен. Она это знает.

– Мне нужно занять то место, которое принадлежит мне по праву, Док. Я должен быть мужчиной, которого Селеста могла бы уважать.

– Уважать...

– Мне нужно встать сегодня. Я сделаю так, что Селеста не накажет эту девушку.

Док смотрела на жалкого калеку, в которого превратился Бак. И ее удивлял решительный блеск в его глазах.

– Давай я помогу тебе встать, – предложила Док, хоть ей и очень не хотелось идти у него на поводу.

– Я знал, что ты меня не подведешь.

– Не обманывайся насчет того, что я изменила решение. Я просто подумала, кто поднимет тебя – я или Онор, и в таком случае пусть уж лучше Селеста злится на меня, чем на нее. Селеста и так меня не любит.

– Нет, нет. Она думает, ты слишком мало сделала для того, чтобы мне стало лучше.

– Она так за тебя волнуется...

– Она говорит, что я смысл ее жизни.

– Садись, старый дурень. Я помогу тебе одеться, – сердито приказала Док, чуть не поддавшись искушению высказать все, что вертелось у нее на языке.