Разбитые мечты - Юлия Кузьминых

Следя за плотным движением, Джеймс задумался. У него было все и возможно, Даймонд, на самом деле окажется для него самым лучшим вариантом. Но вся ее красота, эффектность и манящая грация все время терялись в его глазах. На этот раз он больше не видел в ней той сексапильной брюнетки, ночи с которой казались ему самыми жаркими в жизни. Ей чего-то не хватало. Но вот чего?

Внезапно в его голове словно сам собой возник когда-то состоявшийся диалог:

" — Я люблю детей. Ну, неужели Вы никогда не думали о собственных детях? Дети — это такая радость. Это… это поистине Божья благодать.

— Меня обычно детьми пытаются только запугать.

— Это… это очень печально.

— Прости, но что именно ты находишь печальным в этой ситуации?

— Ну, может, в Вашей ситуации, это и нормально. Но обычно детей нужно хотеть и любить. К ним нужно стремиться… Нужно просто почувствовать, что ты созрел для такого важного шага и решиться. Между прочим, по среднестатистическим подсчетам — женщины уже начинают думать о детях в двадцать два — двадцать три года."

— Скажи, — вновь внимательно посмотрев на попутчицу, задумчиво спросил он, — а ты когда-нибудь представляла себя матерью?

— Кем? — Скривившись, брезгливо пискнула девушка. — Боже, такую ошибку я никогда не допущу.

Ее ответ ничуть не удивил Джеймса. Вновь отведя от нее взгляд, он по-прежнему оставался в своей задумчивости.

— А я вот, пожалуй, захочу детей от своей жены. — Протяжно вздохнув, он вывернул на седьмую авеню.

— Вот здесь останови. — Вывел его из легко транса громкий голос Даймонд. — Мы приехали.

Не спеша отстегнув ремень безопасности, мужчина недовольно скривил губы.

— Эмм, а может выберем другой магазин? Подальше от центра?

Недоуменно изогнув брови, она возмущенно проронила в ответ:

— Вот ещё. Я хочу именно в этот магазин. А на их рекламные щиты не смотри. Неделя свадебных украшений — чистая случайность.

— Что-то верится с трудом. — Тихо проронил Джеймс, выходя из машины.

Кинув ключи подбежавшему парковщику, он открыл дверцу Эммануэль и подал руку девушке.

Зайдя в шикарнейший магазин, холл которого просто искрился от выставленных на витрину всевозможных украшений, мужчина отдал Даймонд на попечение подоспевших продавцов, а сам отошел в сторону.

У него абсолютно не было желания смотреть на все эти блестящие безделушки, но ничего другого здесь ему предложить и не могли. Присев в небольшое кожаное кресло, он заказал кофе и нехотя поднял толстый каталог ювелирных украшений, предоставляемых этим магазином.

Медленно переворачивая глянцевые страницы, мужчина то и дело отвлекался и бросал взгляд на подбегающею к нему Эммануэль, держащую в руке то один золотой перстень, то второй.

Наконец, после долгих терзаний, она все же поднесла к нему небольшое мужское кольцо, сделанное из платины с внушительным бриллиантом посередине.

Уже было безразлично кивнув, Холт все же задержал взгляд на перстне и согласно проговорил:

— Да, для твоего отца это будет самое то.

Обрадовавшись его словам, девушка вновь поспешила к прилавку, расплатиться за столь изящную вещь.

Бросив каталог обратно на стеклянный столик, брюнет вдруг заметил небольшие фотокарточки, лежавшие у самой кромки стола.

Взяв их в руки, он вновь принялся рассматривать дорогие украшения.

— Это наша рождественская коллекция. — Послышался из-за спины тихий голос, одного из работников магазина. — Она состоится к концу этого года.

Медленно перебирая небольшие карточки, крепкая мужская рука вдруг дрогнула, а ранее непроницаемый взгляд слегка расширился от удивления.

На снимке, лежащим в его руках, была сфотографирована точно такая же подвеска, что он купил почти два месяца назад. Только не в этом магазине, а там, далеко за океаном.

Небольшой кулон в виде сердца с небольшим подвешенным рубином посередине словно приветливо улыбался ему со снимка. Сглотнув подступивший к горлу ком, Джеймс медленно обернулся к продавцу.

— А это…?

Увидав выбранный экспонат столь значимого посетителя, молодой человек слегка растерялся и, извиняясь, проговорил:

— О, простите, мистер Холт, даже не знаю, как это сюда попало. Дело в том, что этого экспоната не будет в нашей коллекции. Полгода назад он был отвезен в Европу. Простите.

Потянувшись к небольшой карточке с подвеской, работник уже было хотел забрать ее, как вдруг решительный голос клиента остановил его руку.

— Могу я взять себе этот снимок?

Непонимающе посмотрев на него, молодой парень вновь тихо проговорил:

— Но этого экспоната у нас не…

— Я это уже понял. — Раздраженно перебил его Холт. — Я всего лишь хочу забрать этот снимок. Сколько он стоит? — Потянувшись за бумажником, спросил он.

— Н-нисколько. Эта карточка все равно пошла бы на выброс.

Протянув работнику вместо карточки пару зеленых купюр, мужчина убрал снимок в свое портмоне.

— Я его забираю.

— Ну, всё! — Громко объявила, появившаяся перед ним Даймонд. — Дело сделано. Ты свободен.

— Тебя куда-нибудь подвести? — Чисто из вежливости, нежели от желания, предложил ей Джеймс, встав с кресла.

— Нет. Не нужно. Тут неподалеку располагается новый торговый цент. Я пройдусь до него пешком.

— Как хочешь. — Пожав плечами, отозвался он.

Распорядившись подать машину, Джеймс позволил девушке взять себя под локоть и поспешил к выходу.

Но стоило ему только открыть тяжелую дверь, как его тут же ослепила яркая вспышка фотоаппарата. Слегка проморгавшись, он ошеломленно оглянулся по сторонам. Весь вход был оккупирован журналистами с множеством видео и фотокамер. Всё новые и новые вспышки вспыхивали со всех сторон. С трудом перестав обращать на них внимание, мужчина перевел взгляд на стоящую рядом с ним улыбающуюся девушку.

Мысленно выругавшись, он вновь посмотрел в сторону дороги, и с облегчением увидав поджидающую его машину, схватил Даймонд под локоть и чуть ли не насильно стащил вниз со ступенек крыльца.

Грубо запихнув ее в машину, он с каменным лицом старался не обращать внимания на надоедливых папарацци. Быстро сев за руль, Холт со всей силы надавил на педаль газа. Машина взревела, но поддалась и поспешно скрылась из толпы.

— Какого черта ты устроила?! — Негодующе выкрикнул он.

— А что такого? — Проигнорировав его бешенство, холодно отозвалась она. — Помнится раньше, тебя даже забавляло находиться под неусыпным надзором репортеров.

— Может раньше и да, но сейчас я хочу тишины и спокойствия. Я лишь хочу, чтобы меня оставили в покое! Разве, это так трудно понять?!