Новогодняя игрушка для негодяя - Сусанна Ткаченко

Проснулась я от жуткого грохота, раздавшегося внизу, будто кто-то разбил гору посуды. Подскочила на кровати и с удивлением поняла, что в окно светит зимнее солнце, и по внутренним ощущениям — уже позднее утро, а взяв в руки телефон, убедилась в том, что не ошиблась. Часы показывали половину двенадцатого дня. Ничего себе! Честно говоря, я думала, Темнов стащит с меня одеяло часов в восемь утра и погонит убираться, была уверена, что он даже будильник поставит, чтобы лишний раз продемонстрировать свою власть. Ошиблась. Надо же.

Разблокировала телефон — на экране высвечивались значки сообщений отовсюду, откуда можно. И раз Темнов не спешил меня гнать работать, решила забить на разбудившие меня звуки и принялась читать поздравления от знакомых, отвечая взаимностью. Но когда дошла до сообщения банка о зачислении на счёт двухсот тысяч в четыре двенадцать утра — растерялась и разволновалась.

Что происходит? Темнов не пошёл спать и празднует там в одиночестве до сих пор? Стало за него тревожно. Он там не убился, надеюсь? Я поспешила умыться, одеться в рабочую одежду и побежала проверять состояние босса...

Нет, Сем Тем не пил и не валялся бездыханным, он… убирался! Что было ещё более странным. Пройдя мимо гостиной, в которой не осталось следов праздника, я застала босса со шваброй в руках. Вид одетого в низкие треники и борцовку Темнова и так повергал в эстетический восторг мощью и ладностью его фигуры, а уж с этим рабочим инструментом вообще произвёл на меня неизгладимое впечатление. И я не сдержалась. Подошла к нему и приложила одну руку ко лбу, а другую к щеке, покрытой щетиной.

— Семён, ты здоров? — обеспокоенно спросила.

О, он был здоров! Даже очень здоров! Темнов продемонстрировал мне это незамедлительно. Откинув швабру в сторону, он притянул меня к себе, чтобы жарко поздороваться поцелуем. Очнуться я смогла не сразу. Наверное, с полминуты наслаждалась происходящим и только когда почувствовала наглую клешню под своей футболкой, пришла в себя и, положив руки на твердую мужскую грудь, оттолкнула.

Конечно же, сил моих никогда бы не хватило сдвинуть Темнова с места, если бы он вздумал сопротивляться, но, к счастью, он мой намёк понял и отпустил со словами:

— Доброе утро, лисичка.

Я отскочила от Сема подальше и слегка севшим, но строгим голосом попыталась выяснить, что на него нашло:

— Ты употреблял наркотики?

Семён не шатался, и запаха перегара от него не было, а чем ещё объяснить эту странную жажду деятельности и любвеобильность?

— Такую дрянь не употребляю, как ты могла обо мне такое подумать?! — праведно возмутился Темнов.

— А что тогда с тобой? Ты, вообще, кто такой и где мой босс? — решила я докопаться до сути, потому что такие резкие перепады настроения меня настораживали.

Сем рассмеялся, как будто я спрашивала глупость, а он ничего странного не делал.

— Расслабься, Лисичкина. Всё по плану. Я просто решил, что для более достоверной картины нельзя тебя загружать работой, а то по твоему замученному виду родственники догадаются, что у нас фиктивные отношения. Не спалось, и вот я начал без тебя…

— Допустим, а остальное к чему? Поцелуй, деньги без вычетов? Что ты задумал? — подозрительно прищурилась, глядя в его красивые глаза и пытаясь разглядеть в них правду. Ну или признаки душевного заболевания.

— Соображай, Лисичкина, ну что ты как маленькая? Деньги — чтобы ты о них постоянно вспоминала и улыбалась искренне, а не как обычно — вымученно. — Уф, это Темнов. Инопланетяне его не подменили. Наговаривает на меня привычно, я нормально вчера улыбалась. — Ну а поцелуй я решил потренировать ещё вчера, когда ты из-за лёгких касаний вздрагивала, а так не пойдёт. Родственники ведь думают, что мы спим вместе, как нормальные пары...

— Фиг тебе! — я с удовольствием скрутила фигуру из трех пальцев и показала Сему. Что-то я последнее время часто это проделываю. — Я не буду с тобой спать, можешь не стараться обзывать меня плохой актрисой и предлагать репетировать для пущей достоверности.

— Ещё чего! Это ты не выдавай свои мечты за мои, Лисичкина, — облил меня ледяным презрением Темнов, и сразу стало гораздо спокойнее. — Помой лучше пол, а то могли мелкие осколки остаться, — он поднял швабру и сунул мне в руки.

Так-то лучше. Уборка — это то, на что я подписывалась. Не надо мне вот этих вот двусмысленностей от Темнова. Мне в прошлый раз хватило и разбитого сердца, и переживаний.

— А что здесь произошло? Ты что-то разбил? — спросила удаляющегося Сем Тема, невольно задерживая взгляд на изумительно крепкой части тела чуть пониже спины и закусывая губу от созерцания потрясающего вида. Что поделать, если я эстет?

— Тарелки, — не оборачиваясь, недовольно кинул он, — домывай пол, завтракай и иди собираться — нам через сорок минут на пикник выдвигаться.

Задумалась и пришла к выводу, что Темнов решил оправдать свою фамилию и с удовольствием принялся темнить. Я может быть и поверила бы во все то, чем он оправдал свои заскоки, если бы не чувствовала, что целоваться ему со мной нравится. Тут опять же можно было бы возразить, что Темнов молодой и темпераментный мужчина, который невольно оказался вынужден удовлетворять свои потребности со мной, но вот тут и к Розе ходить не надо, чтобы парировать это контраргументом — если бы это было так, он бы не церемонился, а действовал решительно, возможно, проявил большую настойчивость, как тогда — на вечеринке, или бы прямо денег предложил, но не вот так вот... Целовал меня будто бы невольно. Будто не мог с собой совладать. Будто я ему по-настоящему нравилась…