Новогодняя игрушка для негодяя - Сусанна Ткаченко

Семён

Я и не сомневался, что отец воспользуется возможностью капнуть мне на мозг, как только Кира окажется вне зоны его видимости и не сможет услышать, какой он на самом деле зануда. Двуличный позёр. Он никогда не покажет настоящих чувств и эмоций посторонним, даже если и будет их считать грязью из-под ногтей.

— Сын, кто эта девушка? Из какой она семьи? — О! Именно этих вопросов я от него и ждал. — Ты уверен, что она подходящая партия? Может, ей нужны только наши деньги?

Вот кто подсадил семя паранойи в мою душу при рождении, потом долгие годы его тщательно растил, а теперь пытался собрать урожай. Самое страшное, что хоть я и понимал — недоверие и подозрительность мне навязаны семьёй, как ни пытался избавиться от этого комплекса, нет-нет, да и попадался в расставленную отцом ловушку. Вот и с Лисичкиной в тот раз облажался. Глупо вышло, на самом деле. Какая из неё меркантильная стерва? Теперь я это отчётливо видел, но прошлого исправить не мог. Приходилось разгребать в настоящем.

— А почему я не могу никому понравиться без денег? — меня бесили эти разговоры, и я невольно ершился, пытаясь вывести отца из себя. — Тебе никто не нравится, если вспомнить. Альберт вот был из хорошей семьи, и то показался тебе неподходящей партией.

Где-то у меня за спиной заржал подошедший Леха, а вот отец шутку не оценил.

— Прекрати паясничать! Сколько можно?! Себя только дураком вставляешь, — он побагровел от злости и хлебнул чего-то горячительного из фляги.

— Ну, это чисто твоё личное мнение, отец. Я себя дураком не считаю. Мне моё чувство юмора нравится, Лешке, вон, тоже, — я кивнул на брата. — Даже дед с бабулей оценили и посмеялись. Один ты до сих пор психуешь.

Слова «Ну и кто из нас дурак?» я произнёс уже про себя, точно зная ответ на вопрос. В позапрошлом году, отчаявшись меня захомутать и женить, Ольга распустила сплетни про мою ориентацию, мечтая этим уязвить, но никто их всерьёз не воспринял, кроме отца — ярого противника нетрадиционных отношений и вообще сноба и диктатора. Поэтому я тогда не придумал ничего лучшего, чем уговорить одного из знакомых «этих самых» сыграть на новогодних праздниках роль моего парня. Батя до сих пор злился, чем невероятно меня радовал.

В общем, оставив его раздувать ноздри, я развернулся к брату и потащил его колоть дрова — на самом деле я планировал с ним поговорить о Кире, рассказать коротко, не вдаваясь в подробности, нашу историю и попросить не мешать — в ходе настоящего мужского занятия это сделать было самым правильным.

Вообще-то у каждого члена нашего семейства хватало работников, чтобы отдыхать не напрягаясь, но дед считал это «скучным и бесхребетным» — цитирую. Максимум на что он соглашался, так это чтобы его люди заранее поставили шатёр для наших женщин и включили там тепловые пушки. Ну а все остальное настоящим мужчинам предстояло делать самостоятельно.

Кстати, поискал глазами Киру и не нашёл, как и матери со Светой, хотя остальные дамы от мала до велика крутились на поляне. Что ж. Пожалуй, это можно будет использовать в своих целях, чтобы приблизиться к лисе. Наверняка она сейчас растерянная и ошарашенная допросом матёрых хищниц выскочит из ловушки, которую они ей устроили, в панике. Тут я её тепленькую и спасу. Главное придумать, как это сделать с выгодой для себя, ну а пока у меня на повестке дня братец.

— Я должен тебе кое в чем признаться, брат, — начал я разговор, раскалывая полено на части, — мы с Кирой давно знакомы, и у нас была история...

— Врёшь! Бесполезно пытаться меня отвадить до тех пор, пока Кира сама мне не скажет, что выбирает тебя.

В стороны полетели щепки, и я протянул руку за новым поленом.

— Так а разве она уже это не сказала тем, что приехала сюда в качестве моей девушки? — замахнулся и расколол деревяшку одним махом.