Мерзавец и Маргарита - Юлия Гауф

- Роберт, и как это понимать? – слышу я голос Макса, а затем снова вижу его – с наглой, непривычной ухмылкой, чувствующего себя королем мира.

- Роберт – это мой отец, - поясняет Давид.

- Что?

- Ты мне кислород перекрыл, вот что! Я бабки теряю, и немалые: перевозчикам заплатил, охране тоже, всех подмазали, а парию зажали. Сказали – ты.

- Ты сесть хочешь, как Громов? – камера показывает строгого худощавого мужчину в годах, и я вижу его сходство с Давидом. – Нам сейчас утихнуть надо, ясно?

- Так Громов не в Москве! Ну посадили одного, так он молчит, нас не сдает, - презрительно отмахивается Макс. – Я деньги теряю! Клиенты ждут партию, а ее нет!

- Слишком большая это партия, - терпеливо поясняет отец Давида – Роберт. – Сейчас не время оружие перевозить. Я приказал стопорнуть все перевозки на время, хоть на пару месяцев. Отдохни, подожди пока шум уляжется, и потом постепенно начнем. Сейчас никакой наркоты, фальшивок и оружия, ясно?

- Чертов Андрей, - злится Макс, и спихивает стройную девушку с себя. – Иди к остальным… вон пошла!

Видео обрывается темнотой, словно запись прервали, положив телефон в карман.

- Ну что? Поняла?

Киваю. Поняла: Макс, конечно же, мне соврал, и я поверила. Почти поверила.

Оружие, наркотики, фальшивки – деньги или документы, интересно?

Какая разница?! Зря я ключи не забрала, а просто попросила уйти. И кольцо зря приняла! Зря…

- Я все поняла, - нервно киваю я, и бегу на работу, где в фойе натыкаюсь на недовольного Лёву.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Черт, да они сговорились?

- Кто это, Рита? – недовольно спрашивает Лев, с отвращением кивая на букет. – Еще один твой любовник?

- Тебя не касается! Понял? Не касается! – зло выплевываю я, ненавидя Льва в эту минуту, словно в нем все дело.

Любому мужчине бы так ответила сейчас, хоть самому Господу Богу, который тоже мужчина. А как иначе? Уж точно не женщина, иначе мир был бы гораздо лучшим местом.

- Что с тобой?

- Пошел на хрен! – с удовольствием бросаю я в лицо Лёве, видя перед собой то лицо макса, то Давида. – Я тебя ненавижу!

Взбегаю по лестнице, остановившись лишь у женского туалета, куда зашвыриваю помятый букет роз.

Мне просто нужно окунуться в работу, чтобы не думать о Максе.

Но работа не идет, все валится из рук, и я не с первого раза понимаю, что меня отсылают в архив. Снова в архив!

- Мне надоело, - срываюсь, не контролируя себя. – Сами в свой архив отправляйтесь, и хоть похороните там себя, ясно? А я не пойду!

Понимаю, что веду себя как капризный и истеричный подросток, но ничего не могу с собой поделать – еще минута и я ножками топать начну. Совсем крышу сорвало. И это понимают все:

- Иди домой. Иди, - с нажимом повторяет мне глава отдела. – Маргарита, отдохни пару дней, и возвращайся. На сегодня ты свободна, но нас ждет серьезный разговор по твоему возвращению.

Знаю я, что за разговор – увольнение. И плевать!

Выхожу с работы, и набираю Максу сообщение, не в силах сдержаться: «Не смей ко мне приближаться! Ты лжец и я знать тебя не желаю. Ненавижу!!!»

Уже садясь в автобус, жалею, что не рассказала о нем в отделе – как-то в голову не пришло. Нужно было рассказать!

«Может, выйти сейчас? – нервно думаю я, и даже встаю с кресла, чем тут же пользуется одна из пассажирок. – Пусть его посадят! За все его вранье! Он – точно Арес, и использовал меня. Заткнуть пытался с помощью кольца, даже руки не пожелал марать, убивая меня – а зачем? Я ведь такая идиотка, которой просто можно зубы заговорить, и которая во все поверит!»

Телефон молчит и пока я еду, и пока подхожу к дому – Макс, наверное, чемоданы пакует. Он ведь так не хочет в тюрьму.

Пусть валит! А я домой – в одиночество и спокойствие своего убежища…