Два часа весны - Маша Брежнева

- Пффф, он не был моим. Подумай, Лер, парнишка отличный.

- Тебе не идет роль свахи, – качает головой староста.

- Зря отказываешься! – кричу уже Лериной спине, потому что она уходит. Лимит ее вежливости (если можно так это назвать) на сегодня исчерпан. Я резво иду по коридору, желая только одного – скорее оказаться в своей спасительной обители, где меня никто не будет трогать.

Мира сидит за учебой, чем следовало бы заняться и мне. Но я с недавних пор увлекаюсь только индивидуальными уроками.

И только у отдельных преподавателей.

- Как дела? – спрашивает подруга.

- Меня Лера подкараулила. Представляешь, извинялась за утро.

- Ого!

- Вот же. Я в шоке. Думала, я от неё слова доброго не услышу, а она адекват более менее. Как бы ещё от Вики противоядие найти…

- Ты Леру с Владом хотела свести? Пристрой Никиту Вике.

- Типун тебе на язык! – смеюсь я. – Орлов заслуживают нормальную девушку, а не ужас этот.

- Ладно, давай про них потом? Есть кое-что поважнее! Как там Стефан Янович?

Плюхаюсь на диван прямо в куртке, прикладывая прохладные ладони к горячим щекам. При мысли у Стефан опять возвращаюсь к «помидорка-стайл»: краснею от его фразочек, западающих в память.

- Узнала новую цитатку на польском, но не запомнила.

- Некогда было? – подкалывает Мира.

- Да вообще! Мир, мне так хорошо рядом с ним. Я себя не понимаю. Он же бесил меня до ужаса, а теперь…

- Любишь до ужаса?

- Нет, это слишком сильно сказано, но я удивлена тем, какой он на самом деле. А он бывает милым, заботливым, таким настоящим. Я не могу поверить, что я влипла в такое.

- Я думаю, он правда классный.

- Но мне очень страшно, вдруг это не приведёт ни к чему хорошему?

- Почему ты опять так думаешь? – недовольно говорит Ветрова.

- Что значит опять?

- А вспомни себя с Никитой. «Мир, а вдруг он то, вдруг он это, Мир, а вдруг не получится». Чего ты сразу о плохом? Тебе Стефан что-то такое сказал, от чего есть повод напрячься?

- Нет.

- Тогда что?

Опускаю голову на кулаки, принимая задумчивый вид.

- Я слишком быстро привыкаю к нему. Так нельзя.

- Да хватит, Ди! Ты же оптимистка, ну! Чего же так пессимистично мыслишь?

- Мир, может, надо позволить себе все? Просто поддаться чувствам?

Она садится рядом со мной и принимает такую же позу. Мы обе улыбаемся, размышляя о чем-то своём.

- Конечно, Диан. Именно так и любят. Поддаются чувствам и отпускают сердце в полёт. Оно ведь знает, к кому тянет.

- У меня никогда не бывает легко, – продолжаю самокопания.

- Тебе надо легко или охрененно?

- Да уж, вряд ли это бывает синонимами. Мне надо охрененно.

- Тогда прекрати думать о том, чего ты не знаешь. Время все решит, поняла?

- Господи, Ветрова, тебе надо было на психолога идти учиться! С такими кадрами, как я и Денчик, ты можешь быть уверена в профессионализме.

- У тебя телефон в кармане вибрирует, – хихикает Мира, и я тут же лезу проверять.

Не ошибаюсь: это Стеф. Он ещё в дороге, но уже написал что-то.

Стефан: «Ты вообще учишься хоть иногда?»

«Не отвлекайся от дороги».

Он ничего не отвечает, и следующее сообщение приходит минут через двадцать, когда я уже успеваю раздеться и проверить ежедневник, вспомнить, что вообще нам задавали на эту неделю.

Стефан: «Я решил послушаться твоего совета. А ты?»

«А я твоего. Делаю практические».

Стефан: «Мы так хорошо влияем друг на друга».

«Нет».

Стефан: «Абрамова, твою вредность не победить».

«И не пытайся».

Стефан: «Занимайся, моя вредная девочка».

Ба-бах!… Вот так сразу и запрещённый приём? Называть меня «своей девочкой» – это так… так… не могу подобрать слов! По самому сердечку, в общем! Хочется поспорить, но сама сижу и улыбаюсь, как дурашка.

Ой, Стефан Янович… Что же ты делаешь со мной?