Немачеха - Нонна Кухина

– Кто это?

– Это мой папа. Только маленький еще – видишь, мальчишка совсем. И его родители. Так странно, да? Они мои бабушка и дедушка, а я их никогда не видела, только на снимке.

Максим пригляделся: ну да, точно. Изо всех сил стараясь сохранить безразличный вид – только бы Даша не заметила! – он весело сказал:

– Даш, я балбес. Как увижу тебя, вообще соображать перестаю. Даже руки не помыл, грязнуля!

Он прихватил из кармана пиджака бумажник и закрылся в ванной. Положил на стиральную машину фотографию «Дашиного папы», рядом – другую. Единственную, оставшуюся у него от матери, ту, где был его отец со своей семьей. Как Максим ухитрился ее сохранить в своих беспризорных скитаниях, он и сам уже не понимал. Грязная, с обтертыми, обломанными краями. А вот Дашина фотография была чистая, даже не поцарапанная – в альбоме хранилась.

Максим переводил взгляд с одного снимка на другой: седой красавец, худенькая темноволосая женщина и мальчишка с таксой на руках.

Эти две фотографии неоспоримо свидетельствовали: он, Максим, младший брат Дашиного отца, Гены. Геннадия Михайловича. И его, Максима, мать записала Михайловичем – ведь не просто так? И фотографию сохранила. Матери у них разные, но как ни крути, Даше он, Максим, приходится дядей. Да, сводным – бывают ли сводные дяди? – и все же, все же. Брак между родственниками – плохо по всем канонам, человеческим и божеским. Если даже наплевать на моральную дикость такого союза, страшно подумать, какие генетические нарушения могут обнаружиться у их детей.

Или родство все-таки не настолько близкое? Максим понимал, что решение нужно принимать очень быстро. Дашина беременность все фантастически усложнила.

И он обратился к специалисту.

«Специалист по генетике» – доктор медицинских наук, профессор, все, как полагается, – оказался суровой седовласой дамой с очень молодым лицом. При первом же взгляде на нее Максим почему-то почувствовал неожиданное спокойствие: да ничего страшного не случилось, чего он переполошился?

– Это довольно далекое родство, – размеренно, как на лекции, объясняла дама. – Можно, конечно, сделать соответствующие анализы, но я вам даже без анализов скажу: вероятность генетических отклонений в вашем случае ничтожно мала. Практически как если бы вы были абсолютно чужими людьми. Какая-то степень родства так или иначе всегда присутствует у людей одной национальности, живущих на одной территории. Не зря ведь говорят, что все мы родственники по Адаму, – она улыбнулась. – Не огорчайтесь так. Даже браки между кузенами дают негативный эффект только в случае, когда они повторяются из поколения в поколение. А в вашем случае доля общих генов значительно меньше. Ну а если вас беспокоит моральный аспект… Боюсь, тут я вам не помощник. Сходите в какой-нибудь храм, поговорите с батюшкой. Но мне думается, что вас и там успокоят.

Выйдя из генетической лаборатории, Максим долго бродил по сумрачным питерским улицам, почти не замечая окружающего. Только часа через два он остановился и, оглядевшись, понял, что ноги принесли его к Свято-Троицкой Александро-Невской лавре. «Поговорите с батюшкой» – вспомнился ему совет дамы-профессора.

Максим вздохнул – кажется, здесь даже воздух другой – поднял глаза к бледному питерскому небу, по которому стремительно неслись вытянутые лохматые облака, и сделал шаг…