Он тебя не отпустит - Юлия Бонд

— Но он не твой и ты прекрасно это знаешь!

Рус натянуто улыбнулся, поднёс мою руку к своему рту и нежно коснулся её губами.

— Отец — не тот, кто зачал, а кто воспитал. Я буду хорошим отцом, вот увидишь.

После последнего разговора с Катей прошло два месяца. Первое время я очень злился и не столько на Авдееву, сколько на себя. Не нужно было подкатывать к ней так открыто, а с другой стороны, как было нужно, а? Она же, как стена бетонная, непробиваемая!

Я не успокоился и решил проследить за Авдеевой. Нужные люди всё сделали красиво, Катя ни за что не узнает, что последний месяц её пасли. И вот сегодня я встретился в очередной раз с Ричем, как он себя называет, чтобы узнать последние новости о Кате. Ну не мог я успокоиться. Какое-то непонятное чувство, словно меня обманули. Она же вся такая гордая, упрямая. Ну не в её манере творить такую дичь — вернуться к мужику, после всей херни. Она же не на помойке себя нашла, в конце концов.

— Что нового? — спросил я, разглядывая свежие фотки, которые привез Рич на встречу.

— По-прежнему живёт с мужем в той же самой квартире. На работу ходит… Есть ещё кое-что.

— Да?

— Не знаю, насколько важна эта информация, но Башарова часто посещает женскую консультацию. Стоит на учёте по беременности у гинеколога.

Я резко дернулся. Беременная. На учёте стоит. В голову сразу пробрались тревожные мысли. А от кого она беременная? Помнится, мы нормально с ней оторвались за те десять дней. Но она же, типа, с мужем тоже… была.

— Срок какой? — спросил я, концентрируя внимания на фотке — Катя здесь в профиль, и я реально смог разглядеть небольшой животик.

— Двадцать недель.

— Точно?

— Да, — кивнул Рич и протянул мне очередную фотку. — Сфоткал направление на УЗИ. Смотри, здесь всё написано.

Я не стал расспрашивать, как ему это удалось сделать, да мне и пофиг, если честно. Решил встретиться с Катей лично. Пусть расскажет мне про свою беременность. Наверняка, станет прикрываться мужем — я же в немилости у неё. Да только я влюбился, как пацан просто, а может и не переставал её любить. Все эти пятнадцать лет Катя снилась мне по ночам, я бредил нею, пытаясь найти похожую женщину. Нашёл? Ни разу даже и близко не стояли.

Вознаградив Рича приличным прессом денег, я вышел из кафе на улицу и стал направляться к своей тачке. Прыгнул за руль, схватился за мобильник.

— Павел Петрович, мне нужно уехать на несколько дней, — выдал вместо приветствия.

— Что случилось, Мурат?

— По личным вопросам.

— Приезжай. Поговорим при встрече.

— Хорошо, — ответил, стиснув зубы.

Отшвырнул в сторону телефон и от злости сильнее сжал пальцами руль. Через полчаса парковал тачку во дворе трёхэтажного особняка.

Вышел на улицу, огляделся по сторонам, кивнул охране:

— Петрович у себя?

— Да, в кабинете, — отозвался один из бойцов, приставленных охранять обитель Смоленского.

Быстрым шагом двинулся в дом, а на первом этаже, лицом к лицу, встретился с Эллой, дочкой Петровича. Увидев меня, у девушки вспыхнул румянец и загорелись глаза.

— Привет, — подмигнул.

— И тебе привет, — отозвалась девушка.

Окинул Эллу скучным взглядом. Высокая, худая, бледное лицо, отчего на лбу можно разглядеть выступающие венки.

— Ты не заболела? — спросил, не удержавшись.

Ну правда, выглядела она печально. В последний раз, когда мы с ней виделись, Элла казалась симпатичной, а сейчас передо мной стоял какой-то суповой набор или же всё дело было в Авдеевой, ведь после встречи с ней, все женщины выглядели стрёмными.

— Нет. А ты к папе?

— Угу, — быстро попрощался с Эллой и помчался по лестнице вверх на третий этаж.

Остановился напротив кабинета Петровича. Тихо постучал и, услышав положительный ответ, нажал на дверную ручку.

— Мурат, проходи, дорогой, — увидев меня, Петрович поднялся со своего кожаного кресла, в которое не стыдно было посадить самого президента.

— Добрый день.

— Что так официально, как неродной? — Петрович улыбнулся и кивнул на кресло напротив своего стола. — Садись. Выпьем?

— Я за рулем.

— Ну как знаешь.

Я подождал пока Смоленский откроет мини-бар, достанет оттуда бутылку с янтарной жидкостью, нальёт себе в бока и напоследок займет своё «президентское» кресло.

— Что случилось, Мурат? Что за личные проблемы?

— Надо смотаться в столицу. Я надолго не задержусь. Максимум неделя.

— Это всё из-за женщины? — Петрович хитро сощурился.

— Да, — согласно кивнул.

Смоленский задумчиво промолчал. Крутил между пальцев ножку бокала, смотря на колышущуюся жидкость.

— Ты мне как сын и я, честно признаться, хотел бы, чтобы со времен ты занял моё место.

— А как же Элла?

— Она девочка. Куда ей до целой империи? — ухмыльнулся Смоленский.

Я напрягся. То, к чему начал клонить Петрович, мне не понравилось вообще, но послать его на три буквы — не мог. Я обязан Смоленскому всем, что имею. Мы познакомились с ним на нарах больше десяти лет назад и вот с того момента он стал мне не просто боссом, он заменил отца, которого мне всегда не хватало.

— Выдайте её замуж. В чём проблема? — запоздало ответил я.

— А за кого? За какого-то шакала, который мне глотку перегрызёт, пока я сплю?

— Думаю, спешить не стоит. Время еще есть. Элле только двадцать.

— Двадцать три, — поправил меня Петрович, — но суть не в этом. Скажу прямо, как есть. Лучшего мужа, чем ты я не найду для своей дочери, и ты знаешь почему.

В комнате повисла тишина. Петрович пристально смотрел на меня, ожидая ответа. А я не знал, какие подобрать слова, чтобы закрыть эту тему раз и навсегда.

— Ну… Ты не ответишь? Старик от тебя много хочет, да? — неожиданно заулыбался, ко рту поднёс бокал и опустошил его до дна. — Ладно. Езжай в свою столицу, решай вопросы. Ещё