Нам нельзя - Ольга Джокер

— Прости, Глеб! — обращается к брату. — Это в последний раз.

— Да ладно тебе, — отмахивается Воронцов. — Ты на работу?

— Нет, — краснеет Света. – На свидание…

Я незаметно сжимаю руку Глеба, чтобы он не отпускал в ответ колкие замечания. У нас вроде как тоже свидание, но Алиска нам ни в коем случае не помешает.

Света уходит, Глеб вместе с племянницей идут играть в гостиную, а я возвращаюсь на кухню. Порхаю от одного блюда к другому, и успеваю, помимо тирамису, запечь в духовке картошку с мясом и сыром. Знаю, что Воронцов себе не готовит. Максимум — покупает готовую еду в супермаркетах или делает доставку на дом.

— Охренеть как вкусно пахнет, — Глеб всё же приходит на кухню, когда всё почти готово.

— Осталось пять минут, и будем ужинать!

Воронцов остаётся. Садится на кожаный диван, долго смотрит на меня и молчит. Я даже спиной ощущаю его тяжёлый взгляд, блуждающий по телу. Интересно, о чём он думает сейчас? Будет ли по мне скучать, когда уедет?

Я почему-то вспоминаю рассказ Глеба о его бывшей жене. Ей было нелегко во время длительных командировок мужа. Она одолевала его ревностью и в конце концов поняла, что не сможет ждать. А я бы ждала... Честное слово, ждала бы! Только бы он позволил…

— Как ты смотришь на то, чтобы в пятницу поехать со мной за город на все выходные? — нарушает молчание Воронцов.

Я поворачиваюсь к нему лицом, смотрю в задумчивые синие глаза и ощущаю, как учащается сердцебиение. Никогда таких мужчин не встречала, как он… Никогда в своей жизни. Когда Глеб улетит, я не стану заводить новые отношения, потому что более чем уверена, что и близко не найду ему равного.

— А что там? За городом? — спрашиваю я у него.

— Дача моего отца.

Я знаю, почему он хочет увезти меня отсюда. Там мы не встретим никого из знакомых. Там не будет его сестры и племянницы. Там мы будем принадлежать друг другу все выходные… Предложение более чем заманчивое.

— Чёрт… — расстроенно мотаю я головой. — В пятницу никак не могу, извини.

— У тебя планы?

— У меня свадебная фотосессия. Я набрала много заказов на ближайшее время, чтобы не просить деньги у родителей. Мне уже двадцать, пора зарабатывать на жизнь самостоятельно.

— Во сколько ты заканчиваешь съёмку?

— Думаю, что к восьми вечера буду свободна. Мы можем поехать сразу после или на следующий день.

— Договорились, — кивает Глеб. — Я тогда встречусь с твоим отцом. Давно обещал ему. Ник, не смотри на меня так — он просто пригласил меня на спарринг.

— Хорошо, я почти не паникую, — нервно смеюсь, представляя как эти двое будут стоять на одном ринге.

— А после фотосессии я тебя заберу.

Глава 25

Глеб

У меня давно не было такого дебильного состояния, как сейчас. Возможно, даже никогда. В голове нереальный бардак, поэтому расставить всё по полочкам, как раньше, кажется совсем непосильной задачей.

Всю предыдущую ночь мы с Никой не спали: занимались сексом, прерываясь на короткие разговоры, а потом опять трахались до изнеможения и усталости. Она до звона в ушах выкрикивала моё имя, царапала спину и смотрела полупьяными от похоти глазами. Растрёпанные волосы, красные от поцелуев губы, мелкие синяки и засосы по всему телу — клянусь, я сдерживал себя как мог, но в какой-то момент что-то пошло не так.

Я каждый день говорю себе завязывать, но всё равно продолжаю. Остановиться уже нереально. Я вкусил её, попробовал, а Ника оказалась моим героином — подсадила на себя окончательно и бесповоротно. Никогда бы не подумал, что буду нетерпеливо ждать её после занятий, чтобы поскорее утащить в своё логово и ещё раз хорошенько оттрахать.

— Занятия были бесконечными, Глеб! — Ника виснет у меня на шее и трётся о подбородок.

Я фиксирую ладонью тонкую шею, глубоко целую и прижимаю к себе ближе. Сумасшедшая девчонка. Просто крышу от неё сносит. Иногда я думаю, что с лёгкостью увёз бы Нику с собой, если бы она согласилась, а затем напоминаю себе о том, сколько ей лет.

Она недавно показала свой паспорт, и меня словно кипятком ошпарило — двухтысячного года рождения. Двухтысячного, твою мать... Жанна была моей одногодкой, спокойной и рассудительной женщиной, но даже у неё нервы не выдержали. Ломать Нику и подстраивать её под свою жизнь мне не хотелось. Она не вытянет. После возвращения на службу мне предстоит длительная командировка на три месяца.

— Не против, если я переключу радиостанцию? – спрашивает Ника по дороге домой.

— Без проблем.

Сегодня она тоже ночует у меня. Хвала её бабушке, которая заботливо прикрывает наши греховные отношения перед Лёшей и Мариной.

Ника находит песню, которая ей по душе, подпрыгивает на месте от радости и начинает подпевать. У неё тонкий мелодичный голос, гораздо лучше, чем звучит в динамике. Я опускаю ладонь на её колено и скольжу выше. Знаю, что Нике будет больно, когда я улечу. Пока не представляю, насколько, но не заметить её влюблённость почти нереально – она слишком резко бросается в глаза. Тем не менее я эгоистично Никой пользуюсь, испиваю до дна, не даю передышку. На спарринге с Лёхой я обязательно позволю ему заехать мне в рожу и даже не раз, потому что чувствую — заслужил.

Когда заканчивается песня, Ника прикручивает громкость и откидывается на спинку сиденья.

— Открой бардачок, — прошу я её.

— Зачем?

— Просто открой и не задавай вопросы.

Она послушно делает так, как я прошу, и достаёт оттуда бархатную коробочку. Остановившись на светофоре, я внимательно смотрю за её реакцией: Ника пыхтит, волнуется и, в конечном итоге, расправившись с упаковкой, визжит от восторга.

— Боже, какая прелесть, Глеб! Где ты нашёл такую?

Она выуживает из коробки золотую подвеску в виде фотоаппарата и вертит её в руках.

— Случайно увидел в ювелирном и почему-то подумал, что тебе должно понравиться.

— Первым делом я решила, что ты делаешь мне предложение! Ха-ха!

Она смеётся, а я напрягаюсь и возвращаю взгляд на дорогу.

— Боже, я пошутила, Глеб! — Ника забирается с ногами на сиденье и на очередном