Искушение сирены - Тесса Дэр

Апельсины… Как будто так просто вернуться в то время, когда счастье приходило в узловатом круглом свертке и падало в твои раскрытые ладони. Грей смотрел, как неспешно мисс Тернер подносит к губам ложку супа. Он смотрел, как раскрываются ее губы, показывается кончик языка…

— Послушайте, мисс Тернер, — вновь начал Уиггинс. Ложка ее замерла в воздухе. Грей возмущенно вскинулся:

— Да что же это такое! Ты разве не видишь, что дама пытается поесть?

Он скрестил руки и раздраженно откинулся на спинку стула, протестующий скрип которого на короткий миг заполнил кают-компанию.

Теперь уже все присутствующие положили свои ложки.

Вновь шаркающей походкой вошел Стабб, на этот раз в сопровождении Габриэля.

— Главное блюдо, — торжественно объявил старый стюард.

— Пирог с мясом и почками, — гордо добавил Габриэль, водрузив блюдо в центр стола. — Тесто пришлось делать из размолотых сухарей. Рука отваливается, столько пришлось колотить.

— А вот и жаркое! — Стабб поставил свое угощение на стол — хорошо подрумяненный окорок, от которого исходил аромат топленого козьего сала и чабера. Вокруг мяса были уложены маслины и белые кружки козьего сыра.

— Спасибо, джентльмены. — Джосс выдернул украшенный затейливой резьбой нож из козьего бедра, и на блюдо тонкой струйкой потек аппетитный сок.

По единодушному решению разговор был отложен.

Щедрые порции мяса и пирога вместе со второй и третьей чашкой мадеры весьма способствовали улучшению всеобщего настроения. Явно охваченный праздничной ностальгией, Уиггинс беспрерывно говорил о своих детях. Во время одного из его монологов Брэкетт встал из-за стола и, извинившись, отправился продолжать свою вахту. Грей, воспользовавшись возможностью, взял себе еще жаркого, не забыв положить дополнительный кусок на тарелку мисс Тернер.

Заметив его движение, она посмотрела на него с выражением величайшего удивления и упрека.

И это награда за заботу.

Звякнув серебром о фарфор, он отставил тарелку и положил руки на стол, нервно сжав пальцы.

— Говорите, скучаете по своей семье, мисс Тернер? Это меня удивляет.

София холодно посмотрела на него:

— Удивляет?

— Вы сказали мне в Грейвсенде, что вам не к кому обратиться за помощью.

— Я сказала правду. — Она вскинула подбородок. — Я начала скучать по своей семье задолго до того, как покинула Англию.

— Так, значит, они все умерли? Она повертела в руках вилку.

— Некоторые из них.

Он наклонился вперед и заговорил тихо, хотя тот, кто хотел, мог услышать его слова:

— Да, у вас странные родственники, если позволяют молодой женщине пересекать океан без сопровождения, чтобы занять место гувернантки у детей плантатора. Думаю, вы были рады от них избавиться.

Она удивленно раскрыла глаза.

Схватив свою вилку, он с ожесточением вонзил ее в аппетитный кусок мяса и уже совсем тихо, словно адресуя его тарелке, пробормотал:

— Хотя, возможно, они были рады избавиться от вас. Он встретил ее взгляд и увидел в ее широко раскрытых глазах мольбу.

«Прошу, — беззвучно молила она. — Не надо».

Она закусила губу, и он почувствовал, что все внутри его перевернулось. И в этот момент Грей готов был поклясться, что, кроме них двоих, в кают-компании никого не было. В целом мире.

Затем вновь заговорил Уиггинс, будь он проклят!

— Должно быть, вам кажется необычным, мисс Тернер, — сказал второй помощник, — отмечать зимний праздник в тропическом климате. Это совсем не типичное английское Рождество, не так ли?

София улыбнулась:

— Совсем не типичное.

Благослови Боже мистера Уиггинса. Она освободилась от непонятного взгляда мистера Грейсона и потянулась за своей мадерой. Не желая отвечать на другие вопросы на любую тему, она с облегчением передала бремя ведения разговора, словно блюдо с горячим жарким.

— Вы согласны, капитан Грейсон?

София не отрывала взгляда от капитана. Его тонкие черные брови поднялись.

— Боюсь, что я не могу этого сказать, мисс Тернер. Почти каждое свое Рождество я проводил либо в море, либо на Тортоле.

— Да, конечно, — ответила София капитану. — Мистер Грейсон, — сказала она многозначительно, надеясь привлечь его внимание, — упоминал как-то, что у вашего отца там плантации. Что, говорили вы мне, выращивает ваш отец, мистер Грейсон?

Он не стал встречаться с ней взглядом. Пожав плечами, Грей поставил чашку на стол и начал с преувеличенным вниманием рассматривать свои ногти.

— Я вам ничего подобного не говорил.

— Сахар, — ответил капитан. — Это была плантация сахарного тростника, мисс Тернер, но наш отец скончался несколько лет назад.

— О-о! — София заставила себя повернуться к капитану, хотя ей хотелось задержать взгляд на лице мистера Грейсона, чтобы разобраться в проявлявшихся на нем эмоциях. — Мне жаль это слышать.

— В самом деле?

Он пробормотал эти слова тихо и словно мимоходом. Так тихо, что София подумала, не ослышалась ли она. Она обвела взглядом стол. Если кто-то еще из присутствующих слышал эту реплику, то не подал вида.

— А кто управляет собственностью сейчас? — Она покатала маслину на своей тарелке. — Может быть, ваш старший брат или управляющий?

Братья обменялись странными взглядами.

— Земля больше не принадлежит семье, — ответил капитан Грейсон коротко. — Она была продана.

— О-о! Это решение, должно быть, далось нелегко — продать дом, где прошло ваше детство.

Капитан Грейсон положил нож и вилку и буквально навалился на дрогнувший стол.

— Мне очень жаль, мисс Тернер, но я не могу ответить на ваш вопрос. Как это было, Грей?

— Было — что? — Мистер Грейсон явно желал уклониться от ответа.

— Пудинг! — Делая витиеватые телодвижения, что, наверное, Стабб считал признаком светскости, он вошел в кают-компанию и торжественно поставил на стол новое блюдо. Как только он поднял крышку, под которой скрывался огромный куполообразный пудинг, ароматы инжира, специй и бренди смешались со знакомыми запахами патоки и перегретого пара. Поистине рождественское чудо. У Софии потекли слюнки.

— Дама задала вопрос, Грей. — Капитан чуть наклонился вперед, не обращая внимания ни на Стабба, ни на пудинг. Его голос приобрел стальной оттенок. — Трудно ли далось решение продать наш дом, где прошло наше детство? Я сказал, что не могу ответить на этот вопрос, поскольку не участвовал в принятии решения. Значит, на этот вопрос должен ответить ты. Это было трудно?

Мистер Грейсон стиснул челюсти. Он смотрел на брата, прищурив глаза.