Звезды сделаны из нас - Ида Мартин

Каждую субботу мы ездим к Мишке в реабилитационный центр. Мама собирает огромные сумки с едой, которую копит всю неделю и какие-нибудь вещи: новые носки, бритвенные станки, журналы (она до сих пор думает, что их кто-то читает), крем для рук, пилку для ногтей или очередную иконку. Мама всегда находит, что взять, хотя Мишка ничего не просит, но и не сопротивляется. Не знаю, где он держит это барахло. Подозреваю, что меняет его на сигареты, потому что мама никогда не привозит ему сигареты, а от него постоянно пахнет табаком.

Поездка к Мишке — мероприятие не очень-то радостное. Полдороги мама суетится, вспоминая, всё ли она взяла, и каждый раз волнуется, словно не видела его лет десять.

Мишка же всегда одинаковый: тихий, молчаливый, равнодушный. Он нам не то, чтобы не рад, ему всё равно. Он под лекарствами и как будто спит на ходу.

Мы проводим в холле для посетителей около часа и всё это время болтает только мама. С ним она такая же жизнерадостная и мультяшная, как у себя в детском саду. Шутит, гримасничает и в лицах пересказывает забавные случаи про своих малышей. Я же там просто мебель. Когда встречаемся, Мишка мне лишь жмёт руку, а в конце говорит «пока».

Обратно едем не разговаривая. Нам обоим грустно, обсуждать нечего, а у мамы начинается головная боль, и до самого вечера мне приходится занимать себя уроками или школьными проектами, просто, чтобы больше ни о чём не думать.

Когда я в Москве все субботы проходят одинаково.

Но сегодня всё немного не так. Полночи мы болтали с Нелей и теперь я полусонный, заторможенный и по-глупому довольный. Сижу, глазею в окно на обычную городскую жизнь за окнами автобуса: на осенние улицы, подсвеченные лучами утреннего солнца, на людей, спешащих по своим делам, на проносящиеся мимо машины, но, хотя и смотрю на них, толком ничего не вижу.

Нелли разрешила называть себя Нелей и это, определенно, прогресс. Оказалось, что Нелли в переводе с греческого означает «новая». Так что мне пришлось загуглить значение имени Глеб, и выяснилось, что на древнескандинавском Глеб — это «наследник богов». Неля сказала: «Круто», а мама за завтраком спросила: «Каких ещё богов?». Но мне самому этот образ понравился.

Мы долго говорили о кино и обсуждали сериальные проекты последних лет. Неля больше всего любила «Аркейн» и «Тёмные начала», из-за которых мы потом долго фантазировали на тему собственных деймонов. Так в «Тёмных началах» назывались воплощения человеческих душ в виде животных, которые были от них неотделимы, но вместе с тем, могли существовать сами по себе и даже вступать в противостояние с деймонами других людей. Неля сказала, что её деймон выглядел бы как белая ориентальная кошка. Ей казалось, что они с ней похожи и внешностью, и характером, а я выбрал себе бурого медведя, потому что он сильный, не стайный и почти никогда не нападает первым. Потом она стала рассказывать про соседского кота, а я про дачных собак. Своих животных у нас никогда не было, но на даче ко мне на участок иногда пробиралась парочка местных бродяжек и мы с ними отлично ладили.

А ещё мы говорили про музыку, фотографии, тик ток, прошедшие каникулы, шмотки и пасту, которую оба обожаем, только я лазанью, а она фетучини. Разговор о еде вынудил меня пойти на кухню, но шарясь по холодильнику, я уронил крышку от сковородки и разбудил маму. Она встала, наругалась и, пока мы с ней препирались, Неля пропала из сети. Но я всё равно написал ей, извиняясь за внезапное исчезновение, однако с тех пор, моё сообщение она так и не открыла.

Залезаю к ней на страницу и отыскиваю в друзьях сначала Милану, а следом и Артёма.

Милана — жеманная красотка, подстать имени. Губы уткой, нарисованные брови, волосы «мягкие и шелковистые», как в рекламе Пантин. На каждой фотке она нарочно отклячивает зад и выставляет сиськи. У меня от таких зубы сводит. Они, как товары широкого потребления: однотипные, зазывающие и дешёвые. Артём тоже не бог весть какой принц. Не знаю точно, как должны выглядеть принцы, но мне кажется, что он весь какой-то чересчур, и его деймон был бы наверняка павлином или горным козлом. Меня совершенно не смущает, что между павлином и козлом нет ничего общего, в Артёме я с лёгкостью нахожу черты и того и другого.

Впрочем, надо признать, что я совершенно необъективен. Просто он мне не нравится. Фотографий в профиле у него много и я довольно внимательно изучаю каждую: дни рождения, курорты, школа. Друзей вокруг него много, а девчонок ещё больше. Кажется, я сам втирал Неле, что судить о человеке по фото нельзя, но это не тот случай. Мне не трудно сложить то, что я вижу с её рассказами. И хотя она говорит о нём на позитиве, что его появление в классе и внимание к ней заставило притухнуть даже Милану, мне отчего-то всё равно чудится фальшь, то ли в этой наивной убеждённости Нелли, то ли в искренности Артёма, то ли и в том и другом одновременно. Так уж сложилось, что я не верю в чудесное спасение и чью-то помощь со стороны. За годы мучения с Макаровым меня никто не спасал. И даже ни разу не заступился.

Я думаю о Нелли всю поездку. Так проще коротать тягостное время. У нас на даче, на соседней улице, есть маленькая девочка Неля. Весёлая и баловная. Отчего-то представляю, что Нелли в детстве была такой же, и становится вдруг интересно узнать её получше. Какая она настоящая? Как живёт? Чем увлекается?

Что-то есть в ней непривычное и особенное. Живое что ли?

Впрочем, кого я обманываю? Я, наверное, уже раз сто пересмотрел тот видос, где она падает, разглядывая так, как не стоило бы. Я же Святоша и должен оставаться им. Мама тут ни при чём. Я так решил сам, ещё в девятом, когда думал, что влюбился в Кузину, а она, узнав об этом, начала прилюдно провоцировать: заигрывать и кокетничать, чтобы посмеяться и выставить меня перед всеми придурком. Только я, может, и чудак, но не идиот. Поэтому объявил ей прямо в столовой, так чтобы все слышали, что, мол, извини, Женя, хоть мне твоё внимание и лестно, однако по религиозным соображениям я — монах и намерен соблюдать монашеский образ жизни до конца своих дней. Все, понятное дело, смеялись. И над ней, и надо мной тоже. Но над ней больше, а если бы я купился на её подкаты, досталось бы одному мне. В принципе, то был довольно весёлый ход, и некоторое время я даже получал с него бонусы в виде повышенного женского внимания, потому что всем школьным красавицам приспичило опробовать на мне свои чары. Правда, длилось это недолго. К нелепому челленджу подключилась тогдашняя подружка Макарова, и меня заловили, побили, а Макаров ещё сильнее озлобился.