Мой любимый Киборг - Анна Кривенко

Исида! Вернись с небес на землю! Этой любви не должно быть!

Но я отчего-то все равно радовалась, словно ребенок долгожданной игрушке. А может, наплевать на всё и просто быть с ним счастливой? Жить одним днем… Срывать беспечные поцелуи по углам… Может, просто наслаждаться любовью, пока возможно, а там… будь что будет????

Скрип двери заставил меня вздрогнуть и с ужасом обернуться.

В проходе стояла Моника со странным сконфуженным выражением на лице. Я ужаснулась еще больше, представив, что бы она увидела, зайдя в это помещение пару минут назад.

— Вас ищет ректор, — произнесла она, а мы с Руэлем поспешили выйти в коридор.

Руэль прошел вперед, а Моника вдруг тронула меня за руку, заставив обернуться к ней. Девушка чему-то загадочно улыбалась, а потом наклонилась и прошептала мне на ухо:

— У тебя губы слишком красные и припухшие, Исид! Смотри не попадись, потому что все прекрасно знают, после чего они такими становятся!

У меня брови взлетели вверх, а рот беспомощно открылся. Моника же, сверкнув задорной улыбкой, лукаво мне подмигнула и быстро пошла вперед, оставив меня в полнейшем шоке стоять посреди коридора.

Неужели она что-то видела????

"Значит, мир?.."

Макс Беллен

Ненависть. Клокочущая внутри меня, как жерло просыпающегося вулкана…

Но только ненавидел я уже себя!

Потому что я… оказался таким же, как мой брат Рон.

Может, это генетические отклонения? Может, я просто болен??? Мне даже хотелось верить, что это просто болезнь и что я в действительности не виноват в своих чувствах, но… мне все равно было тошно, потому что я… возжелал мужчину!

Как????? Как я мог опуститься до того, что так яростно ненавидел??? Это же уму непостижимо!

Хотелось биться головой об стенку, но как только я закрывал глаза, то все время видел его: растрепанные короткие волосы, лучистый искренний взгляд из-под длинных изогнутых ресниц, длинная тонкая шея, как у женщины… Он был не только хорош собой, но и как человек вызывал невольное уважение. Не злопамятный, простой, храбрый… Совершенно не тот типаж, который привиделся мне вначале…

Я в отчаянии стиснул зубы и бросил на Исида взгляд через весь зал для лекций. Парень был чем-то встревожен, разговаривая со своим братом. Поймал себя на том, что страшно завидую Руэлю Ярлу: он может быть к нему близок, он может разговаривать с ним, открыто смотреть ему в глаза…

О космос! О чем я только думаю??? Ненависть к себе с удвоенной силой заклокотала внутри. Я же не мужеложец! Я нормальный парень, я не…

А перед глазами снова Исид. На сей раз вижу его нежные, по-девчоночьи пухлые губы, в которые хочется впиться и попробовать на вкус…

О нет! Я уже даже до этого дошел??? Безумец!!! Это мне надо убираться из Академии! Я омерзителен…

Вдруг заметил, что Руэль схватил брата за руку и куда-то поспешно потянул. Как только они скрылись за дверью, я не смог усидеть на месте и тоже выскочил следом. Зачем? Я и сам не знал. Просто бежал, как сумасшедший, ведомый своими противоестественными позорными инстинктами…

Они свернули за угол, а потом скрылись за какой-то дверью. Я остановился и замер на месте. Зачем я за ними пошел? Разве я имею на это право? Я же еще не совсем умалишенный, чтобы стать еще и мерзким сталкером????

Но я не смог совладать со своим искушением и осторожно приоткрыл незапертую дверь.

Братья стояли в обнимку, и что-то у меня внутри ёкнуло от вида этих крепких объятий. Мужчины так не обнимаются. Слишком интимно ладони Руэля скользят по спине Исида… Неужели… Не может быть!

Они о чем-то шептались, но я не мог расслышать, а потом Руэль… набросился на кузена с неистовым поцелуем, зарывшись пальцами в его короткие волосы. Исид ответил так пылко, что у меня отвисла челюсть, а сердце пропустило несколько ударов.

Не в силах больше на это смотреть, я оторвал себя от позорного подглядывания и припал спиной к стене.

Они… любовники???

Меня это просто пришибло, да так сильно, что закружилась голова. Значит, Исид действительно любит мужчин. Значит, не я один от него без ума…

Стоп! О чем это я? Я почти рад? Я рад, что он мог бы потенциально обратить внимание на меня???

Осознание своего глубочайшего морального падения так сильно сдавило мою голову, что тут же навалилась безумная мигрень. Я развернулся и с трудом зашагал прочь. Очнулся только тогда, когда кто-то тронул меня за плечо.

Передо мной стояла четверокурсница, живущая в нашей казарме — Моника. Она смотрела на меня со смесью любопытства и удивления, а потом миролюбиво произнесла:

— Макс Беллен, поспеши в зал лекций, иначе ректор может тебя оштрафовать.

Честно, в тот момент было наплевать на любые штрафы, но я все равно поплелся туда, потому что просто не знал, как мне вообще жить дальше.

Я действительно все больше ненавижу себя…

* * *

Исида

Дэйн Мортолл уже ждал нашего с Руэлем возвращения в зал для лекций. Лицо его выражало холодность и пугающую сосредоточенность.

Я была в маске, плотно облепившей нижнюю часть лица: скрывала следы нашей с Руэлем страсти.

— За опоздание — штраф полбалла каждому! — заявил ректор, но больше трогать нас не стал. Мы вернулись на свои места, и я уже облегченно выдохнула, как вдруг заметила впереди себя спину склоненного над столиком Макса Беллена. Вся его поза очень отчетливо выражала отчаяние и боль, и мне стало вдруг не по себе. Как-то неосознанно я перестала воспринимать его, как врага, тем более что в последние пару дней он уже меньше цеплялся ко мне. Жаль парнишку. У него, похоже, какие-то глубокие психологические проблемы…

— Сегодня я расскажу вам ваши результаты по прохождению симулятора Зиграма, — голос ректора вырвал меня из моей задумчивости и заставил посмотреть вперед. — Из семи пар-команд две были серьезно «ранены», причем в течение первых же трех минут нахождения в симуляторе. Еще четыре смогли достичь финиша, но с очевидным трудом, получив более трех «ранений» у каждого кадета. И только лишь одна пара… — Дэйн Мортолл вдруг отчего-то посмотрел прямо на меня, — Макс Беллен и Исид Ярл — достигли финиша с минимальными повреждениями! Парни в зале зашумели. Кто-то скосился на Макса, а кто-то обернулся ко мне. Я вдруг покраснела от столь неожиданного позитивного внимания, после чего ректор продолжил:

— Из двух