Реверанс со скальпелем в руке - Тамара Шатохина

Из современного нравилось не все – театр «Трубы», гостиница «Балтимор». В теплом милом Тбилиси они смотрелись инородно, как стеклянная пирамида возле Лувра. Но нравился пешеходный мост…

Георгий любил Тбилиси. Не любил ездить к родне Нуцы. И не ездил уже очень давно.

Там… напрягало. Дом с самого начала напряг своей бессмысленной огромностью – двуспальный сексодром смотрелся в спальне кукольной кроватью. Большой шкаф – спичечным коробком. Но это так… Больше напрягали разговоры. Почему он не услышал этого всего тогда – в первый свой приезд?

Их разместили в гостевых комнатах – двоюродного дядю с женой, маму и отца, и его тоже в отдельной, но такой же громадной. Кроме размеров дома, все остальное приятно удивило – беседка-кухня во дворе, мандариновая плантация, вид на горы – острые заснеженные вершины бросались в глаза первыми, стоило только выйти из спальни на опоясывающую весь дом открытую террасу-балкон.

Он засек интересный вид через застекленную дверь, бросил сумку на пол, и вышел наружу. Пару раз снял на смартфон. Просмотрел... и не то - не передает. Стоял и бездумно смотрел… вбирал красоту глазами, дышал полной грудью, когда к перилам подошла очень старая женщина и молча остановилась метрах в двух от него.

- Гамарджоба, калбатоно…? – вежливо приветствовал её Георгий.

- Манана. Гамарджоба, Георгий, ты дорогой гость для нас. Мы можем поговорить с тобой так, чтобы нам не помешали?

- С радостью… вкушу мудрости.

- Не переживай – разговор будет приятным, - улыбалась женщина, - выйдем в сад, присядем – мне тяжело долго стоять.

В саду они сели на плетеные стулья по разные стороны небольшого столика. К ним почти сразу же подошла какая-то девушка и спросила – не надо ли чего?

- Фрукты, Нуца… или лучше принеси виноград, - кивнула старуха.

Девушка ушла, а она спросила Георгия:

- Как тебе моя правнучка? Понравилась?

Георгий улыбнулся: - Я не рассмотрел, калбатоно. Не знал, что нужно.

- Присмотрись, она будет хорошей женой.

- Может быть – для кого-то, - веселился он, - а я женюсь по любви.

- Если ты еще не знал её - любви, то она обязательно придет – на супружеском ложе или вместе с детьми… Нуца красивая девушка, чистая... экономист, хорошая хозяйка. А если уже знаешь… любовь, но до сих пор один, то должен понимать – она может и обещает, но не всегда даёт счастье. Георгий, - подалась она к нему, будто хотела сообщить что-то сокровенное и он нечаянно потянулся навстречу, чтобы это услышать:

- Нет лучше жен, чем грузинки, поверь мне. Они никогда не станут пресмыкаться перед мужчиной, но всегда будут помнить, что мужа нужно чтить.

- Вы серьезно предлагаете мне в жены… Нуцу?

- А что тебе не нравится? – улыбнулась старая женщина, - я сваха с большим опытом и ясно вижу вас вместе.

- Не нравится имя, - отстранился Георгий, - не звучит.

- Имя может не звучать, но оно значит. Нуца – «правнучка», я так назвала её. Родной человек.

- А как ваш родной человек смотрит на то, что её вот так… предлагают незнакомому мужику? В наше время?

Старуха откинулась на спинку стула и тяжело посмотрела на него:

- Она согласна – сама подошла ко мне с этим. Не отвечай сейчас ничего, присмотрись к девочке. Хозяева готовят супрас в честь дорогих гостей, застолье будет долгим… присмотрись, Георгий. Никто не может заставить мужчину взять себе женщину – выбирает всегда он сам. Нуца поймет, если ты не захочешь её. Иди, я еще посижу здесь.

Не захочешь… да он и не видел её!

Но, выходя из сада, едва не столкнулся с той же девушкой, несшей блюдо, наполненное разными сортами винограда. Она только мельком взглянула на него и скользнула мимо. Красивая… высокая для женщины – почти с него ростом, фигуристая… Экономист? – улыбнулся про себя Георгий. Средневековье какое-то! Или нет, если она сама хочет… Его? Он еще раз оглянулся – покатые бедра, тонкая талия, косы… легкая походка. Бред! – отвернулся он и ушел в дом, ожидая, когда, наконец, выйдут отец с мамой.

Супрас в честь дорогих гостей, да еще в частном доме – это оказалось нечто! Стол ломился от угощений, по виду - обещающих гастрономический оргазм. Тамада в грузинской чохе с газырями и такой же нарядный помощник-виночерпий не давали гостям и хозяйской семье заскучать. В стороне баянист наигрывал красивые грузинские мелодии. Цветистые красивые тосты со значением следовали один за другим.

И Георгий тоже получил свою долю славы - тамада славил врачей-хирургов, а он стоял, слушая хвалебную речь. Подождал, пока выпьют за его здоровье, и только потом выпил сам. Толкнул ответную благодарственную - этикет грузинского застолья знал…

Вообще здоровая пьянка – сильное зрелище. А в Грузии это еще и красиво - в хлам не напиваются, степень общего дружелюбия и уважения только возрастает. А к вечеру зажигаются фонарики, в уличном камине буйствует огонь, пожирая пахучие фруктовые дрова...

Когда его хвалили изо всех сил, Георгий мельком взглянул на Нуцу - порозовевшая девушка сидела напротив, чуть наискосок и тихо улыбалась, глядя куда-то на стол. Он знал, что в упор смотреть на незнакомого мужчину девушка не будет - не принято. Красивая… еще раз отметил уже слегка захмелевший Георгий и вдруг почувствовал… просыпался интерес. Не то, чтобы полный, но уже вполне ощутимый.

И он вдруг разозлился! Ни на кого – и на всё!

Красивая! И даже грудь есть, и бедра тоже. И хочет его! Не важно, что в мужья - одно другого не исключает. Семья? А пускай! Красивая девочка… и девочка. И не то, чтобы этот… озвученный ему пункт своеобразного договора много значил для Георгия, но подсознание среагировало… потому что интерес усилился. И стало неловко – вдруг сейчас ему «алаверды»? Как он тогда встанет?

Почти годичное воздержание давало о себе знать. Плюсы брака, особенно с помощью алкоголя рисовались четко и перспективно – красивая жена, регулярный секс, хорошая хозяйка, чтить будет, дети… Какого хрена вообще?! Он что - должен похоронить себя, если любовь – мимо?