Реверанс со скальпелем в руке - Тамара Шатохина

- Еще раз, – не понял Георгий, - ты уедешь?

- Я не кукушка, Го… - запнулась Нуца.

- Да Бог с ним! Валяй - пусть будет Гоги. Что за бред с Ваке?

- Я не кукушка! Но жить с тобой больше не могу и другого выхода просто не вижу – я очень много и долго думала. Мальчикам нужен отец, я не справлюсь с ними в переходном возрасте, особенно после развода. И тащить их туда пришлось бы силком. А мы им не так и нужны… уже сейчас важнее друзья, увлечения, девочки! И с каждым годом будем нужны все меньше. Ты - дольше, они уважают тебя, хотят в хирургию. Я буду часто приезжать...

Георгий молча смотрел на нее, пытаясь найти и предложить другой выход. И не получалось. Здесь Нуца однозначно не останется, это ясно. Ему просто нравилась Грузия, а она воспитана в фанатической преданности ей. И ничего в этом будто бы плохого…

Тогда, в первые годы брака у них и правда всё было очень неплохо. Встречи с Машей в больничных коридорах только поддерживали в нём желание жить полной жизнью, все сделать для того, чтобы она такой стала. Он понимал, что его больное чувство мешает этому и крепко мешает. Поэтому, закончив ординатуру, всерьез задумался о переводе. Отец звал в Питер, обещал золотые горы… А без Маши он проживет – уже живет. Так казалось.

Он давил её в себе – безо всякой жалости. Пытался смотреть критично, будто со стороны или чужими глазами. Разум отмечал одно, а сердце, если так может сказать хирург… сердце говорило другое - вырасти у Маши хвост – он любил бы и его. Все бесполезно! Нужно было бежать от неё и подальше.

А когда Нуца узнала о его планах на переезд, все и началось – демонстрация характера и целей. Только в Тбилиси, только на Родину! Её можно было понять. Но в ход пошел прямой шантаж, потом она сразу же забеременела повторно… пошли разговоры о патриотизме, в доме постоянно звучала грузинская речь, музыка, готовились блюда… Зачастили родственники…

Но мужчина в семье сказал – нет. И решался на переезд в северную столицу, уже готов был к нему морально. И тут…!

И тут Машке взбрендило идти в хирургию.

Шония не был шовинистом или сторонником патриархата, он даже не осуждал феминисток – чем бы бабы ни тешились, всё чем-то заняты. Но искренне считал – женщина не должна работать грузчиком, шпалоукладчиком и стоять за операционным столом со скальпелем в руке. Последнее – категорически!

Труд хирурга, если сравнить физические нагрузки, ничем не отличается от работы простого рабочего горячего цеха, а зарплата у него чаще всего на порядок ниже, чем у рабочих высокой квалификации. В отличие от рабочих, хирургу приходится постоянно контактировать с гноем, мочой, калом и другими выделениями человеческого организма.

Но не это… высокая эмоциональная и физическая нагрузка, сопутствующее рентгеновское излучение, повышенные концентрации анестетиков в воздухе операционной неблагоприятно влияют на работу яичников и бывают причиной самопроизвольных выкидышей и других патологий беременности у женщин-хирургов. А почти повальная гипертония, хронический варикоз? Это просто перечисление возможных последствий, просто слова… если относиться к ним, как к списку возможных осложнений в инструкции к таблеткам.

Но Шония столкнулся с этим. Вернее, его семья. Он был единственным ребенком, у его матери – хирурга-маммолога случилось два выкидыша. Она ушла из операционной, но потом вернулась, потому что надежды родить уже не было.

Когда-то отец тоже не пускал её в хирургию, приводя «серьезные» доводы:

- Женщина-хирург может уйти в декрет.

- А мужчина – в запой! И что?

- В нашей профессии нужен здоровый цинизм.

- Допросишься у меня… организую тебе цинизм.

Потом отец жалел. Как же он жалел, что серьёзный разговор велся в таком… юмористическом ключе.

Шония не собирался пускать Маню за операционный стол. Просто не мог. Хватит с неё и тех факторов, которые уже влияют на неё, как и на весь персонал операционной. Услышав новость, он почувствовал какую-то обалделость – Маня? Тонкая, хрупкая, прозрачно-фарфоровая… и часами - согнувшись, на пределе всяких сил? Да сейчас! Эйфория от овладения профессией очень быстро пройдет и тогда нахлынет реальность. Кто-то должен был остановить её, уберечь и просто - спасти. Кто-то умнее и опытнее неё. И он нашел способ. И сделал. А потом Серов выговаривал ему:

- Для чего, скажи, эти сложности? Рокировки с травмой, замены? Зачем она тебе, Гоша?

- Да для любовных утех, Евгений Дмитриевич! Что за вопросы? Я набираю бригаду – свою, надолго.

- То есть…

- Я остаюсь.

- А отец что?

- Перетопчется, значит, отец, - проворчал Шония.

О любовных утехах было не всерьез. Но Серов даже не улыбнулся. У каждой работы есть своя изнанка. Была и здесь… и даже в вариациях. А касаемо конкретного вопроса... состоявшийся, успешный мужчина, а если он еще и внешне интересен, всегда окружен женским вниманием, а когда и настоящим поклонением. И редко кто откажется воспользоваться таким отношением «по назначению». И речь не только о медиках – совсем нет! Артисты, например, испытывающие настоящий драйв на сцене, уходят за кулисы во взвинченном состоянии. Возбуждение это сродни сексуальному, чем часто все и заканчивается.

По той же причине в древности силой брали женщин побежденных городов – в крови, грязи, среди трупов и буквально под свист стрел и лязг мечей. Гормоны, подстёгнутые риском и опасностью, бушевали, рождая яростную потребность снять нечеловеческое напряжение, выплеснуть его… Самый легкий и приятный способ реализовать её – секс.

Операционная? Не так часто, но иногда вполне даже сравнима с полем битвы. Потому что порой тоже – сражение, до почти полного физического и эмоционального истощения. А когда в конце – победа? Драйв буквально поднимает на крыльях. Чувство, что оседлал удачу возвращает силы сторицей. Эйфория! Кратковременная, но такой силы... ! В кровь яростно впрыскивается эндорфин… А дальше или холодный душ или сто грамм боевых и сон. Или секс - да пояростнее. Можно обойтись без него и даже нужно, но иногда не отказывали себе…

Шония застал как-то Стаса и Веру. Нечаянно вошел туда, куда не должен был. Женщина не заметила его, а взгляд Стаса Шония запомнил надолго – вздумай он помешать ему в тот момент и хрен его… выжил бы или не совсем? Это был взгляд животного, голодного хищника, терзающего добычу. Георгий тихо прикрыл за собой дверь. Вера была замужем, Стас женат… Между