Фима и всё. Том 1 - Анна Гращенко

крылечек, веранд и летних кухонь, находился сам дом. Просторный, тёплый и тихий. Арифметика пробежала прямиком через Зелёную Гостиную, Осеннюю Кухню и добралась до библиотеки. У той не было особого названия — библиотека у них, в отличие от гостиных, спален и кухонь, была одна. Уютная комната, вместившая в себя семь шкафов, от пола до потолка заполненных книгами. Три полки отводилось русской классике, одна — классике международной, и восемьдесят одна — магическим фолиантам, конспектам, свиткам и папирусам. В библиотеке Воротынских хранилось даже несколько заклинаний, записанных их далёкими предками на кусочках бересты и восковых табличках.

Ни на чём особо не задерживая взгляд, Фима быстро нашла стеллаж, посвящённый погостной ботанике, и выудила пару томов: копия одного из справочников, который они уже читали дома у Александра, и «большую энциклопедию сорняков и поганых растений». Ей было безумно обидно, что конспекты канули в бездну вместе с бесценными книгами, но останавливаться девушка не собиралась. Она замерла на секунду, сжимая книги.

«Доведу дело до конца, даже если Красибор не очнётся», — решила она и вновь сорвалась с места: ей нужно было спешить.

У Арифметики ушло почти полчаса, чтобы долететь до бывших теплиц. Метла подметала мох вишнёвыми бутонами, а наездница то и дело теряла равновесие под весом книг, висевших в сумке на плече. Когда девушка соскочила с уставшей метлы, тётя Негомила уже колдовала над её новым другом.

— Ты умница, кнопка, — похвалила тётушка, даже не оборачиваясь к Фиме. — Прекрасно остановила кровь на всех крупных ранах! Горжусь!

— Кровотечение не открылось? — Фима подбежала ближе.

Тётушка Негомила перевернула Красибора на бок и толстым слоем покрывала его раны пахучей мазью. Из чего бы та не была сделана, всё перебивал пчелиный прополис. Особое внимание тётушка уделила лицу мужчины: она вывалила на него столько мази, будто это была пена для бритья.

— Ему там есть чем дышать? — Фима с сомнением потыкала в липкую субстанцию на носу Красибора и вдруг спохватилась. — Он вообще дышит?

— Дышит, дышит, — улыбнулась тётушка. Её рот украшала ярко-малиновая помада, идеально очерчивающая контуры красивых узких губ. — Я побольше пчелиной радости намазала, чтобы рубцов не осталось. Негоже такое лицо красиво шрамами омрачать!

Глаза девушки расширились: «А что, если тётушка уже тоже влюбибилась в Краса? Стоп, что ещё за „тоже“, а⁈»

Не обращая внимания на опекуншу, Фима пару раз ущипнула себя за щёку, чтобы вернуться в умную, разумную колею.

— Тётушка, чем помочь? — Фима решила лечить дурость трудотерапией.

— Зайка, даже не знаю, — тётушка Негомила бегло осмотрела Красибора и пожала плечами. — Я уже достала все оставшиеся осколки из его тела, даже мелкие, и остановила кровь. Сейчас обеззараживаю раны и проверяю тело на внутренние травмы, которых пока не нашла, кстати. А знаешь, что будет здорово? — она указала пальцем с аккуратным французским маникюром на дом. — Проведай Сашу и потом отдохни немного. Я позову тебя. И после мне понадобится твоя помощь в транспортировке этих двух добрых молодцев. А до тех пор отдохни, моя милая.

Фима мялась на месте некоторое время, но в итоге всё же подчинилась. Она истратила всю магию, что была в её распоряжении. Опустошённая, она едва держалась на ногах и мало чем могла помочь. Фима ещё раз оглянулась на Красибора, совсем уже скрывшегося за мазью тётушки Негомилы, и вздохнула с облегчением. Чуйка шептала ей, что теперь с ним всё будет хорошо. Или хотя бы нормально.

После взрывов девушка выбежала из дома, преодолевая крутые лестницы одним прыжком. Она неслась на задний двор, не в силах даже помолиться лесным духам — ей было слишком страшно. Подбежав к Красибору, на секунду она подумала о худшем: мужчина не двигался и не дышал. Арифметика перевернула того на спину и сразу увидела длинный осколок, торчащий из шеи мужчины. Тот вошёл в плоть перпендикулярно, практически отрубив шею и перекрыв всё, что можно было перекрыть. Ведьма завопила не своим голосом:

— Дублия животь! — скомандовала она, обращая всю себя в заклинание.

Её голос, как раскат грома, пронёсся по всему лесу, распространяемый соснами и пригорками. Через секунду вопль достиг лесных границ, вздрогнул и вернулся к хозяйке, собирая при этом, подобно ситу, магическую силу от леса и его обитателей. Духи, откликнувшись на ведьминский зов, отдавали частичку собственной силы, чтобы помочь своей воспитаннице.

Сила ворвалась в Арифметику с такой мощью, что все мышцы свело и девушка чуть не потеряла сознание. Но удержалась. Вернув силой воли возможность двигаться, она одним движением извлекла осколок, не поморщившись от мерзкого чмокающего звука. Тут же наклонилась ближе и шепнула прямо в открытую рану:

— Дублия живость. Дублия живость. Живот, живот, живот.

Теперь она шептала мягко и осторожно, вливая магию в страшный порез так, чтобы та не расплескалась. Каждая капля была сейчас нужна. Ещё на середине заклинания кровь прекратила увлажнять почву под Красибором. А когда Фима завершила свой речитатив, рана начала затягиваться прямо у неё на глазах. Она накрыла мужскую шею ладонью и ощутила, как срослись вновь трахея, мышцы и хрящи.

— Дублия дыхати, — зашептала она, подставив палец под нос спутника.

Но движения воздуха пока не ощущала. Тогда она с силой хлопнула его по грудной клетке обеими руками:

— Дыхати, придурок! — процедила она, стараясь сохранять концентрацию. — Дублия дыхати.

Наконец, она услышала хриплый скрежет, а грудина Красибора неровно заходила вверх и вниз. Мужчина дышал как мог, сросшаяся трахея болела нещадно, а лёгкие с трудом раскрывались, уже успев забыть своё привычное движение. И лишь сердце было спокойно и продолжало гонять кровь по телу. Оно ни на секунду не остановилось за эти тревожные минуты. Да и не смогло бы.

Фима облегчённо выдохнула. Расплакалась. Она сгорбилась и упёрлась лбом в грудь Красибора. Его неровное, но постоянное дыхание успокоило её.

— Так, не раскисать, — скомандовала она сама себе, выпрямляясь и вытирая слёзы со щёк. — Стрясу потом с тебя оплату, — ворчала она, осторожно вынимая крупные и средние осколки, сразу же останавливая кровотечение быстрым пасом руки.

Для небольших ранок этого было достаточно, слава Богу и богам, душам и духам. Ведь магия в ней плескалась уже на самом донышке.

— Каждый день будешь мне кари покупать да воду на этаж таскать, — продолжала она причитать, то и дело поглядывая на Красибора и проверяя, дышит ли он, бьётся ли сердце.

Убедившись, что все опасные ранения залечены, Фима поднялась на ноги. Она пошатывалась, её то и дело уводило в стороны. Держась за стены, она поднялась на третий этаж, чтобы проверить перед выходом Александра. К счастью, он лежал там же, где они его оставили. Дышал ровно и плавно,