Фима и всё. Том 1 - Анна Гращенко

Как бы то ни было, выглядела она отлично: свитер крупной вязки доходил до середины бедра, перехваченный на талии широким ремнём с бронзовой пряжкой. Из-под ворота выглядывает отутюженный и накрахмаленный воротничок форменной рубашки. Кожаная юбка была сантиметров на десять длиннее свитера, а шнурованные полуботиночки на умопомрачительном каблуке добавляли образу бунтарства. Красный и сопливый от холода нос же придавали флёр дурости.

И вот, когда девчонка шоковой заморозки уже решила, что никакие экскурсии и мальчики не стоят жизни, а отпускать, забывать и ловить ей тут нечего, на плечи легла куртка. Фима вздрогнула и повела плечами, чуть не скинув предмет одежды, но руки дарителя куртку придержали.

— Замёрзла, — раздалось у неё над ухом. И это был не вопрос.

Фима покрылась мурашками с головы до ног. Даже те мурашки, которые появились раньше из-за холода, покрылись теперь уже своими мурашками. Как же ей понравился этот голос! Низкий, басовитый, пробирающий до самых косточек.

— С-спасибо, — улыбнулась она, не способная сдержать стук зубов.

Девочка шмыгнула носом и обернулась, чтобы посмотреть на своего спасителя. И обомлела. Сначала от того, какой он был красивый: высокий, на голову выше её самой (а ведь она была главной «дылдой» класса), белокурые волосы обрамляли лоб и скулы, волнистые локоны закрывали уши. Парень провёл пятернёй от лица к затылку, и девятиклассница даже открыла рот, глядя, как пряди его рассыпаются по бледной коже и скользят муж длинных пальцев.

А потом вновь обомлела, уже когда поняла, что парень, отдав ей куртку, сам остался стоять в тонкой форменной рубашке. Ни свитера тебе, ни ремешка. И Фиме стало стыдно.

— Нет-нет, что ты, я не могу, — она принялась стягивать куртку с плеч, но парень мягко прервал её:

— Всё ты можешь, — хмыкнул он и убрал руки в карманы, надеясь немного их согреть и не выдавать, что уже начал замерзать.

— С-спасибо, — повторила она, втягивая голову в плечи, мечтая превратиться сейчас в черепашку и спрятаться в этом тёплом панцире. Но таких заклинаний ещё не знала.

— Пожалуйста, — парень улыбнулся.

Это была не широкая улыбка с книжных обложек, а очень простая, простецкая даже. Если бы все улыбки мира были написаны красками, то эта была бы нарисована питерской акварелью: полупрозрачная, нежная.

— Грейся. Заболеешь ещё, — добавил он и отправился к своим одноклассникам, которые всё это время хихикали и тыкали в их сторону пальцем.

На секунду Фима испугалась, что всё это навредит как-то репутации её спасителя или, скорее, согревателя, но юноша был настолько спокоен, что она вскоре последовала его примеру и тоже успокоилась.

— Эй, ты знаешь, кто это? — спросила она шёпотом у главной сплетницы её класса.

— Ой, конечно, это Саша Былиев. Звезда школы вообще-то, — так же шёпотом ответила ей чернявая девочка с васильковыми глазами.

— Звезда?

— Отличник, спортсмен, — начала перечислять сплетница. — Силы, говорят, у него немерено в резерве. Пророчат место в совете после ритуала обмена.

— Значит, Саша Былиев, — задумчиво повторила сама себе Фима, кутаясь в ярко-оранжевую куртку, которая была на пару размеров ей велика.

И вот, спустя почти сутки, Фима стояла на пороге семейной аптеки Былиевых, наполненная решительности вернуть одолженную куртку. Наконец, она собралась с духом и отворила входную дверь. Раздался тихий звон колокольчиков — точно такой же звон раздаётся и сейчас, Александр сохранил их. За прилавком стоял полный мужчина в сером свитере, из-под которого выглядывала нежно-зелёная рубашка. Его длинные светлые волосы были стянуты на затылке в хвост.

— Чем могу помочь, леди? — поприветствовал он посетительницу, и Фима растерянно огляделась.

Полки с различными склянками, пучками трав, камнями и пирамидками сушёной живности высились от пола и до потолка. Вдоль стеллажей были установлены лестницы на рельсах, чтобы аптекарь мог добраться до любого препарата или химического элемента.

— Я ищу Сашу Былиева, — сказала, наконец, она. — Мы с ним учимся в одной школе.

— Домашнее задание? — предположил мужчина. — Саша наверху, вторая дверь налево. Угораздило же пацана, прямо перед экзаменами.

Всё в душе у Фимы ухнуло вниз, проехалось по накатанной до пяток и вернулось обратно.

Заболел. Из-за неё. Жизнь, конечно же, кончена.

— Да ты поднимайся, не стесняйся, — подбодрил её аптекарь, улыбаясь в пышные усы, и кивнул на дверь за прилавком. — Сил на домашку уж ему хватит. Чай в аптеке живёт, мы вмиг на ноги его поставим.

Фима, не в силах признаться, что это из-за неё Саша заболел, на ватных ногах направилась к лестнице на второй этаж. Она постучала в обозначенную дверь, но ответа не последовало.

— Поищи его на заднем дворе, — услышала она женский голос.

Фима обернулась и увидела очаровательную женщину с подносом в руках. На том стояла чашка дымящегося чая, блюдечко с мёдом, кувшинчик сливок и пиала с малиновым вареньем, плюс пара овсяных печений. Женщина грациозно наклонилась и оставила поднос у двери.

— Наверняка опять улизнул, хулиган, — сказала она беззлобно. — А ты его проведать или просто задание занести?

— Я… — замялась Фима.

— Давай я сделаю ещё одну чашку чая, как тебе идея?

Женщина поправила бирюзовые юбки платья и перекинула за спину толстую белокурую косу. Та была окружена несколькими косичками потоньше и украшена крупными бусинами и драгоценными камнями.

— Прекрасная, — сказала Фима то ли про идею, то ли про женщину.

В итоге она действительно нашла Сашу на заднем дворе. Тот возился в теплице, которая вмещала в себя всего три грядки. Из влажной почвы росли шпинат, солодка и пустырник. Блондин-согреватель сидел на коленях перед готовой вот-вот зацвести солодкой. Бело-фиолетовые свечки уже торчали строго вертикально, будто наслаждаясь тем, как все ими любуются.

— Привет! — поприветствовала его Фима с гулко бьющимся сердцем. — Я принесла вот.

Она достала из сумки-шопера свёрнутую оранжевую куртку и проняла её парню.

— А, это ты, — он улыбнулся и совсем неэлегантно высморкался в тряпичный платок.

— Ты заболел, — Фима виновато уставилась на носки своих ботинок.

— Зато ты здорова, — Саша выглядел чертовски гордым собой. Похоже, не одна Фима называла его героем-согревателем, он был того же мнения. — Оставь себе.

— Но…

— Мне приятно будет, — хмыкнул он и задержал взгляд на девушке.

Она снова чудесно выглядела, хоть и была одета в школьную форму. Но та была как с иголочки: все стрелки, манжеты и воротнички, нашивки и пуговки — всё было идеально.

— Знаешь эти растения? — спросил он вдруг.

— Ну, то шпинат, —