Жестокие святые - Мишель Хёрд

Алексей разрушает этот момент, когда говорит:

— У нас осталось пять минут. Приготовьтесь.

Люциан убирает от меня руку, и я откидываюсь на спинку сиденья. Когда он достает пистолеты, чтобы проверить их, мой взгляд прикован к его уверенным рукам и оружию.

Руки, которые без колебаний заберут чью-нибудь жизнь.

Интересно, сожалеет ли он вообще о людях, которых убил? Сколько еще жизней он забрал? Сколько еще он выдержит?

Чем он отличается от Данте, кроме того факта, что он более могущественный?

Ладно, я признаю, что их многое отличает друг от друга. Во-первых, Люциан не похож на монстра, не похож на Данте. Люциан также никоим образом не оскорблял меня.

И все же я знаю его всего три недели. Многое может измениться. Даже с Данте прошло время, прежде чем он начал издеваться надо мной.

Да, вероятно, это вопрос времени, когда Люциан проявит свою истинную жестокость.

Когда мы въезжаем на аэродром, атмосфера в машине становится напряженной. Дмитрий останавливает машину, а затем приказывает:

— Двигаемся быстро.

Люциан распахивает дверь и выходит. Я отстраняюсь и вылезаю следом за ним. Пока Карсон, Алексей и Дмитрий присматривают за происходящим, мы с Люцианом хватаем наш багаж, а затем мне приходится бежать трусцой, чтобы не отстать от мужчин, пока мы направляемся к лестнице.

Когда я поднимаюсь на первую ступеньку, Алексей забирает у меня мой багаж, бормоча:

— Быстрее, малышка.

Я взбегаю по ступенькам в салон и продолжаю двигаться к задней части роскошного самолета, где сажусь в углу.

Пару секунд спустя я наблюдаю, как наш багаж размещают в верхних отделениях, а затем Люциан подходит и садится рядом со мной.

Русские садятся на противоположной стороне самолета, и я облегченно вздыхаю.

Мгновение спустя мы трогаемся, и я быстро пристегиваюсь. Когда самолет набирает скорость, единственное, что меня утешает, – это то, что я скоро вернусь в Италию.

Я смотрю в окно на темную ночь за окном, чувствуя укол грусти из-за того, что мне не удалось познакомиться с красотами Швейцарии.

_______________________________________________

ЛЮЦИАН

После того момента, когда мы были вместе в машине, где Елена попросила меня о помощи, она затихла.

Я воспринимаю это как знак того, что она потеплела ко мне. Она бы не обратилась ко мне за помощью, если бы было иначе.

Она смотрит в окно, и это дает мне возможность хорошенько рассмотреть ее.

Ее кожа гладкая, и, за исключением старого шрама, исчезающего синяка на подбородке и отметин на шее, других изъянов нет. У нее маленький носик пуговкой и большие глаза, светло-карие с радужной оболочкой, такого цвета я раньше не видел. Елена потрясающе красива, этого нельзя отрицать, но это не та причина, по которой я хочу ее.

Она такая чертовски женственная, что это взывает к каждой частичке мужчины во мне.

Она не самая сильная, и да, у нее, вероятно, чертовски много травм, но потребуется нечто большее, чтобы отпугнуть меня. На самом деле, меня это совсем не беспокоит.

Может быть, это потому, что я сошел с ума от горя, или потому, что я просто не могу отказать себе в этом, но я решил устроить брак между мной и Еленой.

У Валентино не будет выбора, если он захочет сохранить мир, а Елена будет слишком рада избавиться от Данте, так что она не должна возражать.

А я?

Мои глаза впиваются в сногсшибательную женщину рядом со мной.

Я возьму Елену. Буду трахать ее до тех пор, пока похоть не превратится в любовь.

Отвожу взгляд от Елены, прежде чем начать возбуждаться, и встречаюсь с ухмылкой Алексея.

Уголок моего рта приподнимается, без сомнения, он уже догадался, что я планирую.

Желая знать, с чем мне придется столкнуться, я спрашиваю:

— Ты видел моего отца?

Алексей кивает.

— Где в него стреляли? – спрашиваю я, и потеря усиливает мой голос.

— Он встречался со мной в кафе. Вероятно, это был выстрел с дальнего расстояния. Они убили его до того, как я туда добрался.

Боже, по крайней мере, он не знал. Это все, о чем мы можем просить, когда придет наше время.

Я нахожу утешение в том, что мой отец не страдал, стоя на коленях перед смертью. Это бы убило меня.

— Где он сейчас?

Внезапно Елена кладет свою руку на мою, и, не желая терять ее прикосновение, я стараюсь не смотреть на нее, переворачиваю свою руку и переплетаю наши пальцы.

— В морге.

Господи, эти два слова пронзают меня насквозь, и я крепче сжимаю руку Елены.

— Как только мы закончим похороны, мы приступим к работе, – говорю я, зная, что должен начать мыслить как глава мафии, а не как сын величайшего человека, который когда-либо жил.

Но сначала мне нужно упокоить его.

Теперь у меня осталась только тетя. Сестра моей матери, тетя Урсула, – моя последняя живая родственница.

Я поворачиваю голову к Елене, и она смотрит на меня.

И у меня будешь ты. Целиком и полностью, пока смерть не разлучит нас.

Как будто Елена может услышать мои мысли, она высвобождает свою руку из моей, в то время как на ее лбу появляется морщинка, а затем она спрашивает:

— Почему ты так на меня смотришь?

— Как так? – Я спрашиваю.

— Как будто ты планируешь что-то, что мне не понравится, – объясняет она.

— Тебе не о чем беспокоиться, – заверяю я ее, не желая пока говорить ей, что собираюсь устроить наш брак. Сначала мне нужно поговорить с Валентино.

— Теперь я определенно буду волноваться, – бормочет она, снова уставившись в окно.

Час спустя, когда мы подъезжаем к посадочной полосе, Алексей говорит:

— Твоя охрана встретит нас на аэродроме. Я велел им подождать там. У меня такое чувство, что нам понадобится армия, чтобы доставить тебя домой в целости и сохранности.

Я киваю, затем спрашиваю:

— Бруно там будет?

Он личный охранник моего отца и отвечает за всех остальных охранников, которые у нас есть. Это была его работа– обеспечивать безопасность моего отца.

— Да.

Хорошо.

Мы начинаем снижение, и вскоре самолет останавливается. Я отстегиваю ремень безопасности и, встав на ноги, жду, пока Елена встанет, прежде чем взять ее за руку и потащить к двери.

Дмитрий открывает нам дверь и выходит из самолета первым, Алексей следует