Две недели на соблазнение - Сара Маклейн

— Что вы здесь делаете, мисс Фиори?

Он ожидал, что она солжет. Скажет, что ходила по магазинам и свернула не туда. Или еще что-нибудь придумает, например заявит, что просто проходила мимо. Но она ответила:

— Ждала вас, разумеется.

Правда была сродни сильнейшему толчку в грудь, и он даже слегка покачнулся.

— Меня?..

Она с улыбкой кивнула:

— Да, ваша светлость.

— Мисс Фиори, вы хоть представляете, насколько неприлично для вас находиться здесь, на этой улице?

Она склонила голову к плечу, и он увидел в ее глазах лукавый блеск.

— Вы считаете, что было бы менее неприлично, если бы я постучала в двери клуба и попросила у вас аудиенции?

— Нет-нет, уж лучше так.

Ее улыбка превратилась в усмешку.

— А, значит, вы предпочитаете это?..

— Я предпочитаю не видеть вас! — взорвался Саймон. Затем, осознав, что они стоят на улице напротив его клуба, он взял девушку за локоть и сказал: — Идемте.

— Зачем?

— Затем, что мы не можем здесь стоять. Это неприлично.

Она покачала головой.

— Только англичане могли додуматься до того, что стоять неприлично. — И все же она пошла. Ее горничная, стоявшая чуть поодаль, последовала за ними.

Саймон тяжко вздохнул.

— Откуда вы вообще узнали, что я здесь?

Она снова усмехнулась.

— У аристократов не так уж много занятий, ваша светлость. Мне надо кое-что обсудить с вами.

— Вы не должны искать меня только потому, что надумали что-то обсудить со мной.

— Почему?

— Да потому, что так не делается!

Она рассмеялась.

— Мне кажется, мы уже решили, что меня это не особенно волнует. Кроме того… Если вы решите, что хотите поговорить со мной, то ради Бога, можете меня искать.

— Разумеется, я могу вас искать.

— Потому что вы герцог?

— Нет. Потому что я мужчина.

— А… — Она в очередной раз усмехнулась. — Очень веская причина.

Они перешли улицу, и Саймон в раздражении проговорил:

— У меня есть сегодня дела поважнее, чем нянчиться с вами, Джулиана. Чего вы хотите?

Она остановилась и взглянула на него вопросительно.

— Вы назвали меня по имени?

— Мисс Фиори, — поправился Саймон.

Она весело рассмеялась.

— Нет, ваша светлость. Вы не можете взять свои слова обратно.

Он промолчал, и она спросила:

— Так какие же у вас дела?

— Это вас не касается.

— Мне просто любопытно, ваша светлость. Интересно, какое такое важное дело может быть у аристократа, что он не может проводить меня домой? Итак… Что же вы должны сегодня сделать?

По какой-то причине ему не хотелось говорить, что он собирался навестить леди Пенелопу и сделать ей предложение. Искоса взглянув на девушку, Саймон пробурчал:

— Ничего важного.

Она радостно рассмеялась. Значит, сегодня он не пойдет к леди Пенелопе.

Они с минуту шли молча. Когда же подошли к дому ее брата, герцог наконец повернулся к ней лицом.

— Чего вы хотите? — спросил он. И его голос прозвучал мягче, чем ему хотелось бы.

— Хочу выиграть наше пари. Вот и все.

Но это как раз то, чего он ей не позволит. Не может позволить.

— Этому не бывать, мисс Фиори.

Она пожала плечом.

— Возможно. Особенно в том случае, если мы не будем видеться.

— Я же предупреждал, что не собираюсь облегчать вам задачу.

Джулиана улыбнулась.

— Трудность — это одно, ваша светлость. Но я не ожидала, что вы будете от меня прятаться.

— Прятаться?! — возмутился герцог.

— Вы были приглашены на обед, и вы единственный, кто еще не ответил на приглашение. Почему?

— Уж точно не потому, что прячусь от вас.

— Тогда почему бы не ответить?

«Потому что я не могу рисковать!»

— Вы хоть представляете, сколько приглашений я получаю? Я не могу принять все.

Она снова улыбнулась.

— Значит, вы отклоняете приглашение?

— Я еще не решил.

— Вот уж не думала, что вы так невнимательно относитесь к своей корреспонденции. Вы уверены, что не прячетесь от меня?

Он невольно вздохнул.

— Я не прячусь от вас.

— Значит, вы не боитесь, что я могу выиграть пари?

— Ни в малейшей степени.

— Тогда придете?

— Разумеется.

Она ослепительно улыбнулась.

— Отлично! Я передам леди Ралстон, чтобы ожидала вас. — Джулиана стала подниматься по ступенькам дома, оставив герцога на тротуаре.

Он стоял, глядя ей вслед, пока дверь за ней не закрылась. В голове у него вертелась одна лишь мысль о том, что эта несносная девчонка, эта итальянская сирена взяла-таки над ним верх.