Единое правление - Кайли Кент

— У Тео никогда не было девушки до тебя, Холли. Ну, мы все думали, что у него была Лана, но ты знаешь, чем это закончилось. Может, тебе стоит сказать ей, Ти. Сейчас не 50-е годы. Мы не можем ожидать, что женщины будут нас беспрекословно слушаться. Лучший способ обезопасить их — поделиться информацией. Как она сможет избежать монстров, если не будет знать об их существовании?

Ти молчит. Видно, что он обдумывает совет, который дал ему дядя.

— Мы поговорим… за обедом. Пойдем, тебе нужно поесть.

— Я только что поела, Тео, — возражаю я.

— Завтрак был несколько часов назад. В тебе растет ребенок, Холли. Тебе нужна еда.

Я закатываю глаза. Думаю, мое тело само способно понять, что ему нужно. И прямо сейчас я жажду ответов, а не еды.

Глава девятнадцатая

Тео

Сказать, что я чертовски напряжен, было бы преуменьшением. Для всех я изображаю спокойствие, пытаясь выглядеть так, будто все под контролем. Как будто я точно знаю, что делаю, просто жду подходящего момента, чтобы передвинуть следующую фигуру на шахматной доске, которой является гребаная мафиозная жизнь. Только вот я не знаю, что делать.

Я понятия не имею, что задумал этот ирландский ублюдок. Я думал, что уничтожу остальных Донов, и на этом все закончится. Я знал, что их семьи захотят отмстить, те, кто довольно глуп, чтобы попытаться выступить против меня. Но чего я не ожидал, так это появления на моих улицах гребаного Клевера. Говорят, что он — чертов призрак, и это действительно так. Люди знают, что он здесь, но никто, похоже, не видел его и не знает, где он, бл*дь, находится.

У меня целая гребаная семья, которую я должен защищать, заботиться о ней. И единственный, кто сейчас для меня действительно важен, — это моя жена. Ее безопасность — мой главный приоритет. Я подумал, не вернуться ли ей в Сидней на несколько недель. Но я быстро отметаю эту идею при мысли о том, что придется провести хотя бы одну ночь без нее. К черту повторение этой пытки. Лучше я буду вырывать свои ногти ржавыми плоскогубцами.

Я смотрю, как Холли ковыряется в еде, и размышляю, не вызвать ли мне доктора, чтобы он осмотрел ее. Я думал, что беременные должны много есть. У них зверский аппетит и все такое. Какого хрена она не ест?

— Ты хорошо себя чувствуешь? — спрашиваю я.

— Нормально. А ты?

— Мне было бы лучше, если бы ты ела, а не просто передвигала еду по тарелке.

— И мне было бы лучше, если бы ты действительно рассказал мне, что тебя так беспокоит. Я знаю, что это не то, сколько я съела. Это из-за ребенка? Ты наконец-то осознал? Ты… ты изменил свое мнение об этом?

— Нет, бл*дь, ничто не делает меня счастливее, чем мысль о том, что у нас будет ребенок, Холли. Я уже до усрачки люблю его.

— Тогда в чем дело?

Я не знаю, как рассказать ей о том, что знаю. Я не могу расстраивать ее тем, что сейчас происходит.

— Просто поговори со мной, Ти. Кто знает, может, я смогу помочь? Может быть, тебе станет легче, если ты просто поделишься.

Я вздыхаю и провожу рукой по волосам, потягивая за концы. Я чувствую, что теряю контроль. Не хочу, чтобы Холли снова стала свидетелем моего срыва. Она видела, что я натворил, когда умер мой отец. Нет, он не умер, его, бл*дь, убили. Чертова Лана, как же я хочу ее возненавидеть, чтобы убить. Неужели мой старик переворачивается в могиле от осознания того, что я не отомстил за него? Я смеюсь над этой мыслью.

— Я не знаю, что ты хочешь, чтобы я тебе сказал, Холли?

— Все. Все, что угодно. Просто поговори со мной, Ти. Ты больше не один. Мы — команда, помнишь? Единая.

— Хочешь знать, что я не имею ни малейшего представления о том, как мне провести нашу семью без потерь через войну, которая, бл*дь, разгорается сейчас на улицах? Пока мы говорим, Dolcezza, у меня умирают люди, хорошие, бл*дь, люди. Умирают из-за меня, из-за их гребаной преданности нашей семье. Долбаные ирландцы заказали меня. Это то, что ты хочешь знать? — кричу я, сметая на пол содержимое обеденного стола.

Только когда я откинул стул и зашагал по комнате, до меня доходит, что я только что сделал. Черт! Я смотрю на Холли, которая не сдвинулась ни на дюйм. К ее чести, моя жена не испугалась. Она не вздрогнула. Она просто ждет. Наблюдает.

— Мне очень жаль. Черт! Dolcezza, прости… Я не… Я не должен был на тебя кричать. — Я поднимаю стул и опускаюсь на сиденье. Опираясь предплечьями на бедра, я опускаю голову. Мне просто нужно дышать, говорю я себе, беззвучно считая про себя до десяти. Мне нужно собраться с мыслями.

Я поднимаю взгляд. Холли все еще не произнесла ни слова. Она продолжает наблюдать за мной, потом медленно встает и обходит стол, избегая еды и осколков, которыми теперь усеян пол. Толкнув мои плечи назад на спинку стула, она задирает платье вверх, а затем садится на меня. Где она, черт возьми, находит такие обтягивающие платья? Я провожу по ее рукам, и она вздрагивает. Холли обнимает ладонями мои щеки.

— Ты можешь кричать на меня. Можешь разнести комнату. Мне все равно. Я все равно буду здесь, всегда. Я хочу помочь. Но я не смогу помочь, если ты не впустишь меня, Ти.

— Сейчас я хочу забыть. Хочу забыть, что мой отец был убит. Хочу забыть, что я — гребаный глава семьи и должен знать все ответы. Хочу забыть, что моя мать всю жизнь скрывала личность моего биологического отца. Я просто хочу забыть, — признаюсь я.

Губы Холли подрагивают. Она опускает руки к моей талии и расстегивает ремень.

— Я могу помочь тебе забыть на некоторое время.

— Ага, и как ты собираешься это сделать? — спрашиваю я, наблюдая, как она достает мой член и начинает его гладить.

— Ммм, у меня есть несколько идей. — Она соскальзывает с моих коленей и опускается передо мной.

Ее язык скользит по головке и выводит на ней круги. Я стону. И тут я вспоминаю, что случилось в прошлый раз, когда она делала это.

— Dolcezza, ты не должна этого делать. Я не хочу, чтобы тебе стало плохо.

— Заткнись, Ти. — Она обхватывает губами мой член, втягивая его прямо до задней части горла.

— О, черт. — Одна из моих