Перо феникса - Екатерина Тимошина

class="p1">Но тут от сильного удара дверь сорвало с петель, едва не погребая под собой и меня. И в комнату влетел какой-то мужик. Быстро оценив ситуацию, подбежал к девушке и сжал ее в своих объятьях, поглощая исходящий от нее огонь. Он словно впитывал его в себя, при этом сам был полностью окутан пламенем. На нем горела одежда и обувь, стремительно оседая горсткой пепла на полу.

После нескольких минут, показавшихся мне целой вечностью, Лана обмякла в его руках, а огонь, наконец, перестал вырываться. Также пламя в комнате тухло на глазах, оставляя после себя только копоть на стенах, потолке и полу, тяжелый запах гари и непроглядных густой дым.

Я же ревностно выхватил свою женщину (да я уже считал ее своей), поднял на руки, укрыв своим чудом уцелевшим плащом.

– Ты кто такой? – враждебно процедил, сильнее прижимая к себе Лану.

– Что, даже спасибо не скажешь? – насмешливо хмыкнул абсолютно голый мужик, что его нисколько не смущало. Я кинул ему остатки пледа.

– Прикройся. И… спасибо, – все-таки сквозь зубы поблагодарил я.

Мужчина накинул на себя изрядно подгоревший плед и с противной ухмылкой сделал низкий поклон, махнув рукой, словно снимая шляпу. Вот позер, тут же подумал я и скривился, как от кислого.

На этой ноте к нам зашел Лиан. Окинул взглядом пострадавшую комнату, меня, напряженно обнимающего Лану, и нашего гостя. Кивнул своим мыслям и предложил сменить комнату.

Пока мы шли, по коридорам, открывая окна для проветривания, выяснилось, что этот мужик не кто иной, как сын правителя Оскуро. Когда Арольд рассказал, что Лана уравнитель, но с активной силой Кларо, они поняли, что совсем скоро в ней должна была проснуться и их магия тоже. Поэтому, когда она исчезла, правитель попросил сына вместе с самыми сильными магами-стихийниками оправиться на Беорциге, верно рассудив, что именно туда ее перенесет лаккарак. И не прогадал. Как раз, когда они подходили к границе, к ним навстречу выбежал парнишка с просьбой найти кого-то, кто может помочь с всплеском силы огня. А Доржан – самый сильным маг огня на Оскуро, поэтому кому, как не ему помочь бедной девушке? Слушал я его рассказ, представляя миллион разных способов, как подправить этому парню морду.

– Да не рычи ты так, – прервал мои нелицеприятные мысли Лиан.

– Я не рычу, – прошипел я.

– Да, ты еще скрипишь зубами и того и гляди задушишь Лану.

Я взглянул на кокон в моих руках, расслабил хватку и заметил, как девушка облегченно вздохнула. Провел рукой по нежной коже щеки, температура спала, и теперь Лана проспит часов 10, а может и больше.

– Спасибо за помощь, можешь ехать домой, – зловеще протянул я, глядя на Доржана.

– Благодарность, так уж и быть, принимаю, а вот домой отправиться не могу. Мне настоятельно велено проследить за состоянием Ланы и ее ребенка. Поэтому я задержусь на какое-то время, – довольно скалился Доржан, а у меня уже сформировалась стойкая неприязнь к этому человеку, что даже от одного звука его голоса чесались руки и хотелось прописать ему в челюсть. Почему я невзлюбил его с первой же секунды? Да потому что нутром чувствовал, что от него будут проблемы.

– Где Олег? – спросил я у Лиана. – Я отнесу Лану к нему. Она захочет увидеть его, когда проснется.

– Пойдем провожу.

По скрипучей лестнице мы поднялись на третий этаж, прошли практически весь коридор и остановились у белой двери, рядом с которой стояло два стража. Лиан отпустил парней, повернулся ко мне и сказал:

– Побереги нервы, Эн. А главное, не обращай внимание на Доржана. Я знаю его – он ловелас и показушник, а еще, видя твою неприязнь, будет специально тебя провоцировать. Но как магу огня, ему равных нет. И он нам нужен, он нужен Лане, чтобы освоить ее силу.

– Я понял тебя. Постараюсь быть терпимее. – проговорил я, нежно глядя на спящую девушку в моих руках, и зашел в комнату.

В комнате на стуле рядом с кроватью сидел сын Лукиллиана Акиро. Я поблагодарил его за присмотр за ребенком и отпустил к себе. Затем аккуратно уложил Светлану в постель, накрыл одеялом и погладил шелковистые локоны, которые совершенно не пострадали от буйства огня. Рядом сладко посапывал Олег, который, к счастью, даже не заметил отсутствия матери. А за окном уже занимался рассвет, усталость брала свое, и я, не удержавшись, лег рядом с ними и мгновенно уснул.

Глава 19

Первый раз я проснулась от жуткого жара. Грудь сдавило так, словно на нее положили целую тонну. Я задыхалась, а все тело горело. Меня словно окунули несколько раз в кипяток, заставив кожу вздуваться и лопаться, а потом пропустили через мясорубку. Я хрипела и стонала, пытаясь содрать с себя эту кожу, потому что казалось, что именно она причиняет мне столько боли.

Боль, которая острыми и раскаленными иглами стремительно впивалась в мой мозг. В висках стучала кровь, добавляя непередаваемые ощущения раздутой донельзя головы, что того и гляди лопнет, как воздушный шарик. При этом голова еще умудрялась кружится, вызывая дикую тошноту. Язык прилип к небу, а еще по всей видимости, я его все-таки умудрилась прикусить, потому как рот наполнился солоноватым с металлическим привкусом крови.

Несколько раз мне казалось, что я умерла. Но агония начиналась снова и снова.

В какой-то момент вместо крови в меня словно влили кислоту, которая разъедала каждую клеточку, каждый оголенный нерв моего тела. Болело абсолютно все, даже ногти и волосы. Сам воздух, который стремительно врывался в мои сожженные легкие, казался миллионом острых осколков, рвущих меня изнутри.

Я слышала, как вокруг меня кто-то переговаривался, на лоб мне клали мокрое полотенце, к, потрескавшимся и покрытым кровавой коркой, губам подносили стакан с водой. Я то проваливалась в темноту, то выныривала из нее, ожидая, когда я, наконец, умру, а потом забылась крепким сном.

Очнулась наутро я достаточно отдохнувшей. Я попыталась пошевелиться, но меня что-то держало. Открыв глаза, я увидела Энвери, лежащего рядом со мной, да еще и закинув на меня две свои конечности.

– А не обалдел ли ты? – еле слышно спросила я. Мой голос хрипел и скрипел, что я сама от его звуков морщилась.

– Да не ерзай ты. Дай поспать. – прижав меня еще сильнее, прошептал на ухо Эн, отчего по телу пробежал табун мурашек.

– А ничего, что это моя кровать?! – прорычала я, пытаясь скинуть с себя его тяжелую руку, но все попытки были тщетны.

– Ну формально это не твоя кровать, свою ты