Вторая Академия - Ольга Дмитриевна Силаева

Что со мной вообще случилось? Тот менталист — он издевался надо мной, раздевая меня, или знал, о чём спрашивает? Накажут ли его за запрещённое применение дара? Да и поверит ли мне кто-нибудь вообще, если я его обвиню?

И что со мной будет? Даже если Рэй или Ксар захотят мне помочь, будет ли их вмешательства достаточно? И вступится ли за меня лорд-хранитель?

Кажется, удержаться во Второй Академии будет куда сложнее, чем я думала.

Я закрыла глаза. И почувствовала, как проваливаюсь в сон.

Я спала, едва осознавая, что сплю, и чувствовала, как улыбаюсь во сне.

Потому что я видела отца.

— Спокойнее, гриссёнок, — произнёс он. — Сосредоточься. Ещё немного, и у тебя получится.

Мы сидели в саду на платформе, медленно плывущей над городом, — наследие древних тёмных сиддов для правящих родов. Осенние листья усыпали платформу, и мягкие маты, на которых я сидела, были немного влажными после прошедшего дождя, несмотря на согревающие руны.

— Тебе легко говорить, — сказала я, хмурясь. — У тебя есть дар. Ты можешь закрывать своё сознание от менталистов, а я — нет.

— У меня не всегда был…

Отец осёкся. Вздохнул и присел рядом.

— Я не всегда умел защищать своё сознание, гриссёнок, — произнёс он мягче. — И это порой приводило к… плохим последствиям. Ты ведь не хочешь, чтобы кто-то узнал твои самые драгоценные тайны? Твои слабости? Или даже мои тайны, если ты вдруг узнаешь что-то, что может меня погубить?

Я нахмурилась:

— Погубить тебя? Как?

— Император Дрэйг очень тяжело болен. Ему осталось два-три года, не больше. И он очень хочет жить. Месяц назад одного из лучших подпольных татуировщиков столицы чуть не запытали до смерти только потому, что императору донесли, что тот ставил опыты с неизвестными рунами, якобы продлевающими жизнь. Теперь его жизнь под угрозой — и жизнь его дочери тоже. Я не хочу, чтобы что-то подобное случилось с тобой, если император вдруг начнёт подозревать меня тёмные сидды знают в чём.

На его лице было очень странное выражение.

— И что ты будешь делать? — спросила я. — Если он будет подозревать тебя тёмные сидды знает в чём? Ударишь в ответ? Но ведь это же сам император.

Отец отрешённо смотрел вдаль, на облетающие деревья.

— Делла Дон, одна из лучших мастеров боя во Второй Академии, месяц назад пыталась убить императора, чтобы остановить это безумие, — произнёс он. — Я видел её после этого в подвалах дворца. Видел, что с ней сталось. Я был с ней в её последние минуты, и они отпечатались в моей памяти навсегда. Когда чувствуешь чужую смерть всем сознанием…

Он прикрыл глаза, словно само воспоминание приносило ему невыносимую боль.

— Ты видел, как её пытали? И не стал её спасать? Ведь ты сочувствуешь ей!

Отец бросил на меня острый взгляд.

— Мой долг — защищать империю, — произнёс он. — В том числе от тех, кто покушается на императора. Какие бы мотивы у них ни были. Но та гибель… — его голос сделался едва слышен, — была чудовищна.

Я долго смотрела на него. Месяц назад. Это случилось месяц назад…

— Помнишь, когда я плакала на подоконнике, ты подошёл спросить, что со мной? Впервые в жизни? — К глазам вдруг подступили слёзы, и я подавила всхлип. — Ведь это тоже было месяц назад. Ты поэтому подошёл ко мне? Потому что видел её смерть?

Его брови взлетели:

— Ты считала дни с того момента?

Слёзы всё-таки потекли по щекам. Я зажмурилась.

В следующее мгновение отец наклонился, осторожно вытирая мои щёки. Неожиданно мягко для правящего лорда.

Я робко открыла глаза.

— Ты… на меня не сердишься? Раньше ты говорил, что мы с Сильвейной не имеем права плакать на людях.

— При мне можно, — негромко сказал отец. — Но не стоит. У тебя другая судьба, гриссёнок. Как и я, ты рождена, чтобы добиваться своего и заставлять других плакать. Поверь.

Я заморгала.

— Но я…

— Какое-то время ты будешь думать, что ты не такая. Что ты хочешь мира, любви, постоянства. Милосердия. Но потом ты поймёшь, что если не шагнёшь вперёд и не начнёшь менять мир так, как хочется тебе, то все твои мечты окажутся в грязи.

Он помолчал.

— Тебе не нужно быть холодной статуей, дочь. Но ты должна уметь ею быть.

А потом вдруг улыбнулся.

— А теперь закрой глаза. Представь, что ты видишь что-то необыкновенное, что-то, чего никогда раньше не видела. Сконцентрируйся — и нырни в этот мир.

Я послушно закрыла глаза.

И увидела дракона. Огромного алого дракона, парящего в небе. С глазами чистыми и пронзительными, как солнце.

— Забери его себе, погрузись в него, сделай его защитой для своего разума. И если у тебя получится, — раздался тихий голос отца, — никто не сможет отнять это у тебя. Ни твоё сознание, ни твою свободу. Никому не позволяй решать за себя, кто ты, Фаэль. Никому.

Меня разбудил знакомый голос.

— Вставай, соня. Хватит нежиться в роскоши.

Я резко села. Рэй с насмешкой глядел на меня, сидя на краю койки и закинув ногу за ногу.

— Делла Дон, — выдохнула я. — Она знала, что поиски бессмертия кончатся катастрофой, и пыталась убить императора.

Рэй нахмурился.

— Знаю. Но покушений на моего отца были десятки. Мастер Дон не была первой и не была последней.

Я судорожно тряхнула головой.

— Мне снилось, как отец рассказывает о ней. Он допрашивал её перед смертью, и именно после этого допроса он изменился. Начал обращать на меня внимание.

Лицо Рэя застыло.

— Делла Дон, — негромко сказал он. — Как интересно.

— Она — предыдущее воплощение моего отца, — прошептала я. — Рэй, у нас есть зацепка!

— И я ею займусь, — коротко произнёс Рэй. — Но сначала я хотел бы узнать, что случилось.

Я закусила губу. И быстро, сжато обрисовала Рэю всё, что произошло, коротко коснувшись разговора с лордом Нилом и не упуская ни одной важной детали.

— Один из этих троих был сильным менталистом, — произнесла я. — Он заставил меня сказать, зачем я в Академии. Он завуалировал вопрос издёвкой, но смысл был ясен.

— А ты ответила, что ищешь бессмертие, — произнёс Рэй.

— Да.

Повисла тишина. Мои щёки пылали. Я знала, что я не могла сопротивляться сильному ментальному удару… но мне всё равно было невыносимо стыдно.

Горло вдруг сдавило. Я отвела взгляд.

— Зеро обещал убить меня, если я раскрою тайну, — прошептала я. — А я почти это сделала.

— К ментальным допросам это не относится, — голос Рэя был неожиданно мягок. — Посмотри на меня.

Я неохотно повернула голову.