Бурбон и ложь - Виктория Уайлдер

— Кем был? Копом?

Я киваю, допивая пиво. Отбросив пустую бутылку в сторону, я снова скрещиваю руки на груди, наблюдая за тем, как она раскачивается в моем гамаке.

— Хм, — смеется она. — Странно, что Би мне об этом не сказала. Ты бы понравился моему отцу.

Я могу только молча таращиться, потому что это самая большая информация, которую я из нее вытянул. И если она говорит о той Би, о которой я думаю, то это объясняет, какого черта она делает в моем городе. Пока я рассматриваю ее в свете костра, замечаю небольшой неровный шрам на ее шее. До этого момента я его не видел.

— Би?

— Что? — Ее глаза встречаются с моими. — Где? — Она машет рукой по воздуху23.

— Би Харпер?

— Что? — демонстративно зевая, она пытается отыграть назад то, что я только что услышал.

— Ты говоришь о Би Харпер? Маршале США?

Она вытягивает руки над головой и закрывает глаза, бормоча — я так устала, — а затем замирает. Она же несерьезно? Какого черта?

Проходит не меньше минуты. Черт побери.

— Я знаю, что ты не спишь.

Я переступаю с ноги на ногу и смотрю на нее, любуясь тем, как ее волосы спадают сквозь веревочные отверстия гамака. Ее ноги скрещены в лодыжках, а на лице нет ни тени напряжения.

— У тебя неприятности, Лейни?

Я подхожу ближе и становлюсь прямо над ней.

— Это не сработает. Я знаю, что ты не спишь. Просто ответь на мой вопрос.

Проходит еще минута, а она продолжает делать вид, что спит. Видимо, не только у меня получается играть в молчанку. Я принимаю решение.

Ладно.

Давай поиграем.

Протянув руку, я просовываю ее под колени, а второй провожу по спине, подхватывая ее на руки.

— Я не люблю, когда меня игнорируют, сладкая. И мы с тобой оба знаем, что ты не спишь. — Я обхожу дом сбоку. — Это твой последний шанс, Лейни.

Вздохнув, она прижимается ко мне. Я останавливаюсь и поднимаю ее повыше, что заставляет ее поднять руку и положить мне на грудь. Я бы соврал, если бы сказал, что мне неприятно держать ее так. Есть что-то такое в том, чтобы взять женщину на руки, что заставляет мужчину чувствовать себя мужчиной. А если еще и отнести ее на руках, опустить на что-то мягкое, чтобы потом жестко трахнуть, то такого ощущения я не испытывал уже давно. Но что-то мягкое — не моя цель. Я наклоняюсь вперед так, что мои бедра касаются металла. Держа ее над наполненной поилкой для лошадей, я предупреждаю ее последний раз.

— Лейни, ты намокнешь, если не ответишь на мой вопрос.

На ее лице появляется ухмылка, и она шепчет в ответ:

— Не угрожай мне чем-то приятным, ковбой.

Господи Иисусе. Это заставляет меня на кратчайшее мгновение задуматься над тем, что я собираюсь сделать. Но не настолько, чтобы остановиться. Всплеск, за которым следует визг, вырвавшийся из ее рта секундой позже, от того, что ее опускают задницей в холодную воду, почти заставляет меня чувствовать себя плохо. Почти.

Она поднимает руки и хлопает ими, словно устраивает истерику.

— Ты бросил меня в корыто с грязной водой!

— Да. — Я пытаюсь подавить улыбку, которая так и рвется с моих губ. Я не такой мокрый, как она, но вода попала на мою футболку и джинсы, когда я опустил ее в воду.

— Ты собираешься применить ко мне пытку водой? — Она брызгает на меня, и я отступаю назад, но ей все равно удается хорошенько меня окатить. — Почему ты больше не коп? Дай угадаю. Жестокое обращение?

Я стискиваю зубы и стараюсь не рассмеяться от того, насколько она взбешена.

Она встает, кипя от злости, и с ее мокрых волос стекает вода. Когда она поднимает ногу над бортиком поилки, я быстро хватаю ее за руку, чтобы помочь ей удержать равновесие. Ее кожа прохладная на ощупь, но этого недостаточно, чтобы уменьшить жар, пылающий между нами. Притяжение, гнев и раздражение остаются такими же плотными, как влажный воздух. Я знаю, что поступил по-дурацки, но не жалею об этом.

Когда она выпрямляется, встав на траву босыми ногами, а по ее коже стекают струйки воды, я не могу скрыть улыбку в ответ на ее угрожающий взгляд. Ее облегающее черное платье прилипло к ее изгибам, почти так же, как когда оно было сухим. Только теперь ее соски стали твердыми и проступают сквозь него. Я как-то не подумал об этом.

— Будь джентльменом и отдай мне свою футболку, — требует она.

Я смеюсь.

— Она почти такая же мокрая, как и ты.

— Отлично. — Она цепляет пальцем бретельку на левом плече и спускает ее.

Черт, как же я хочу, чтобы она продолжила.

— Хорошо. Хорошо. — Я хватаюсь за низ своей влажной футболки, стаскиваю ее через голову и бросаю ей. Она смотрит на мою голую грудь, и это поднимает мою самооценку. Я нечасто с этим сталкиваюсь, но, черт возьми, как приятно увидеть это вблизи и почувствовать. Было время, когда спортзал и тренировки были частью моей работы, а сейчас физический труд в бондарне позволяет мне поддерживать себя в форме. Оторвавшись от изучения моих рук и груди, она поднимает мою футболку, чтобы вытереть лицо. Затем она проводит ей по рукам и наклоняется, чтобы вытереть ноги.

Закончив, она бросает футболку обратно, поворачивается и уходит.

— Давно так не намокала из-за мужчины. Так что спасибо!

Я смотрю на черное небо. И что мне с этим делать?

— Лейни, — кричу я ей вслед. Когда она поворачивается, я бросаю ей запасной ключ от ее коттеджа. — Ты же знаешь, что я этого так не оставлю, верно?

Она ловит его с ухмылкой.

— Я тоже, ковбой.

Я тихо фыркаю от смеха. Это нелепое прозвище.

Повернувшись, она кричит через плечо:

— И я была бы очень разочарована, если бы ты это сделал.

Глава 15

Грант

Я вхожу через парадную дверь и застаю Гриза на диване, он читает книгу в цветастой мягкой обложке, на которой крупными фиолетовыми буквами написано — «Насилие в браке».

— Где Эйс?

— Да хрен его знает. — Он опускает книгу ровно настолько, чтобы бросить на меня раздраженный взгляд. — Что заставило тебя так разволноваться?

— То, что ты суешь нос в чужие дела.

Он должен знать о Лейни хоть что-то, чего не знаю я. Не в его характере оставаться в неведении. Я упираю руки в бока и нависаю над ним.

— А