Я заберу свою дочь - Александра Багирова

Я сидел с ней в комнате и каждой клеткой чувствовал, как растет стена боли и обид. Строит между нами непроходимую стену.

Я призвал все свои силы, чтобы сдержаться, не наговорить ей болезненных слов, которые ударят по ребенку. Она уже лежала на сохранении, находится в постоянном стрессе… и вот последняя капля…

Оттягивал сколько мог. Для нее, для себя. Хотел жить в относительном комфорте. Я научился не смотреть на нее с ненавистью. Что там говорить, я даже ее поцеловал. Улетел как пацан. Пробовал ее губы на вкус, и понимал, что ничего не было в моей жизни слаще этого поцелуя. И за него теперь мне платить. Потому что на деле, он отдает горечью.

Тогда я был на взводе, всплеск адреналина, дикое притяжение, тормоза сорвало, ее губы манили. Люба в моих руках, беззащитная, красивая, нежная… Я даже подумал, у нас бы могло получиться…если бы не одно «но», перечеркивающее все – она принадлежала моему отцу.

Человеку, от которого я всеми силами пытался отгородиться. Уничтожить все, что нас когда-то связывало. Фамилия, дом, его деньги. Я отказался от всего. Лишь бы ничего даже вскользь не напоминало о нашем родстве.

Я смог подняться с нуля. Добиться всего сам. Обзавелся семьей (как я думал). Я пытался начать жизнь с чистого листа. Обманывал себя, верил, что у меня все получится. Нет. Есть грязь, которая не отмывается.

И сегодня отец возник под воротами моего дома. Он освободился. Условка. Чист перед законом.

- Слышал, ты подобрал мою игрушку, - смотрит на меня и усмехается.

А ведь когда-то отец был для меня авторитетом. Я в рот ему заглядывал. А уж как любила его моя мать… души не чаяла до последнего вздоха…

Они поженились, когда ей стукнуло восемнадцать. Сразу родился я. Она его всегда оправдывала. А Владимир тщательно скрывал свои многочисленнее измены.

- Жаль, что ты не сгнил за решеткой, - сжимаю руки в кулаки. Я бы врезал ему. Останавливает только нежелание поднимать шум. Люба, может увидеть.

- Я был примерным заключенным, - ржет.

Я постарался, чтобы он отбывал срок, как можно дальше от города. Чтобы его закинули в самую грязную точку. Но тварь, она выживет везде. Он и там ухитрился найти лазейки. Раз его выпустили по-тихому. Даже мои знакомые мне не доложили. И судя по всему, он о многом осведомлен.

- Проваливай из города. Пока можешь, - недвусмысленно даю понять, что наше родство меня не остановит.

Я давно от него отрекся.

- Щенок ты еще, рявкать на волка. Я приехал забрать свое. Не будешь путаться под ногами, разойдемся мирно, - серые глаза отца смотрят с присущей ему кровожадностью, с желанием причинять боль. Это его потребность.

И тут меня током бьет спину. Чувствую ее взгляд. Оборачиваюсь… накрывает осознанием… все…

Одно появление отца сжигает все светлое, оставляет после себя лишь обугленную пустыню.

- Проваливай, - толкаю его к воротам.

- А вон и моя Любаня. Передай ей, что я соскучился, - облизывает губы, и с алчной одержимостью смотрит на окно, где недавно мелькнуло ее лицо.

Не могу сдержаться, кулак летит ему в лицо. Разбиваю нос гниде. Пользуюсь его замешательством, выталкиваю за ворота.

- Мы еще не раз встретимся, сынок, - кричит мне на прощание.

К моему сожалению, он прав… Я как никто знаю, на что способен мой папаша.

К Любе поднимаюсь, как на казнь. Этот разговор разрушит все. Но и избежать его, вариантов нет.

Я могу успокаивать себя иллюзиями, что она такая же жертва. Во многом, это так и есть. Но есть и другая сторона медали… мои глаза все еще помнят, как Владимир носил ее на руках, а она, улыбаясь, обвивая его шею.

У меня сотня фотографий частного детектива, много сцен, увиденных мною воочию. Люба была с ним по доброй воле. Она смотрела на гниду влюбленными глазами. Это потом тварь показал ей себя во всей «красе», превратив и ее жизнь в ад.

Через это я мог переступить. Переломать себя. Ради детей, ради будущего. Чтобы мы попытались стать родителями, могли общаться без ненависти и взаимных упреков.

Но никогда мне не простить и не забыть гибель матери с не рожденной семимесячной девочкой в утробе.

***

Следующие два дня врач от меня не отходит. Константин дал четкие указания. А меня жутко напрягает его присутствие.

Хочется наедине с собой зализывать раны. Но мне не дают. А мысли… их слишком много в голове. Я так до конца и не могу принять чудовищную правду.

Константин еще упомянул психолога, но встретив мой гневный взгляд, больше не заикался об этой идее.

Мы выезжали на прогулку. Ходили в кино. Он снова заказал для дочери представление. Делает все, чтобы скрасить время лечения. И я ему благодарна. Хоть мне очень тяжело находиться рядом с эти мужчиной.

Он сын чудовища! Вертится в голове. Он меня презирает. Мы не можем существовать в одном пространстве. У нас дети… Я пока не вижу выхода. Да, можно попытаться поговорить. Привести аргументы за жизнь отдельно. Но я заранее уверена, что результат будет нулевой. И сейчас это опасно. Не стоит забывать, что отныне монстр на воле.

В мою жизнь снова вернулись кошмары. Боюсь засыпать, а по утром боюсь открывать глаза. Пытаюсь убедить себя, что все хорошо, я под защитой, а на самом деле чувствую, как захлопываются двери капкана.

Понимаю, что роковой каприз судьбы свел нас вместе. Не ищу правых и виноватых. Но мне сложно видеть его каждый день и понимать что все…

Сердце болит, внутри все жжет, и я сама не понимаю своих чувств к нему. Все предельно ясно, и запутано до невозможности.

- Люб, сегодня надо съездить к следователю, - Константин появился дома сразу после того, как отвез дочь на лечение.

- Меня арестуют? – спрашиваю осипшим голосом.

- Нет, конечно, - склоняет голову набок и сканирует меня своими невозможными глазами. - Следствие идет полным ходом. Я настоял на экспертизе подписей. Мы с адвокатом доказали, что это фальшивки. Но все же необходимы твои показания. Надо подписать кое-какие бумаги. Я оттягивал твой визит, сколько мог.

- Зря откладывал, - поднимаюсь с