Отвергнутая жена дракона. Второй шанс для попаданки - Чинара

Я кивнула, обдумывая услышанное:

— А о чем ругались мой брат и Алдея? И когда это случилось?

— Так в первый же день, как вы потеряли сознание. Лэр Киас велел делать вам холодные компрессы, потому что у вас был жар. Я отлучилась, чтобы приготовить отвар, а когда возвращалась, услышала голоса из вашей спальни. Но, честно говоря, госпожа, я расслышала лишь конец разговора. — Салли смутилась. — Они говорили на повышенных тонах. Ваш брат сказал: «Попробуй еще раз!» А госпожа Лэйот ответила: «Следи за языком». Потом добавила тише: «Не стоит так волноваться…» Я не расслышала, что ответил ваш брат. Послышались шаги, и я решила, что лучше бы мне не попадаться им на глаза. Но я видела, что госпожа Лэйот была аж вся красная, когда выходила.

— Она тебя заметила?

Мой шпион с гордостью покачал головой. 

— Я успела спрятаться. — заверила она. — И потом еще немного прождала, чтобы дэр Грэмм не подумал, будто я нарочно их подслушивала. — она испуганно покосилась на меня. — Я правильно поступила, госпожа?

— Идеально. — похвалила я. — Ты молодец, Салли. Но Кэрион, как я поняла… уже уехал?

— Да. — кивнула она. — Пришло письмо из канцелярии самого Императора. Мне показалось, что Дэр Грэмм совсем не хотел вас оставлять, но был вынужден уехать. Кто ж посмеет ослушаться самого Императора?

Я кивнула, стараясь не выдать своих истинных чувств.

Вопросов не становилось меньше. Напротив, они увеличились и им становилось тесно в моей голове.

Иэрон волновался и проводил ночи в моей комнате? Как-то сомнительно. Скорее всего, у него имелись на то свои причины.

Кэрион с Алдеей о чем-то спорили и общались на повышенных тонах…. Обрывок их разговора не давал однозначных подсказок. Возможно, лишь одну. Здесь нельзя доверять никому.

— Салли, прежде всего я хотела бы принять душ и привести себя в порядок. — произнесла я, стараясь сохранять спокойствие, хотя тело била мелкая дрожь, выдававшая слабость. В ушах слегка звенело, а ноги казались ватными после долгого сна. — И только потом сообщать Иэрону.

Салли тут же забеспокоилась. На ее лице отразилось замешательство.

— Но как же так, госпожа? А вдруг господин разгневается? Он же велел…

— Он велел тебе присматривать за мной, верно? — перебила я.

Она бойко кивнула, подтверждая мои слова.

— Тогда сначала помоги мне, пожалуйста, — я была вынуждена просить о помощи, так как после трех дней беспамятства, чувствовала себя не слишком уверенно.

Служанка с готовностью помогла мне раздеться и опуститься в теплую, пахнущую травами воду. Она тщательно вымыла и высушила мои волосы, расчесывая их мягкой щеткой. Затем одела в чистое платье из тонкого шелка.

Закончив, принесла в комнату поднос с вкусным обедом — лёгкий овощной суп и кусочек свежего хлеба. Я ела с удовольствием, восстанавливая силы и обдумывая дальнейшие действия.

Наконец, получив моё разрешение, она спешно удалилась, чтобы сообщить Иэрону о моем пробуждении.

Оставшись одна, я попыталась собраться с мыслями и навести порядок в собственной голове, но меня тут же снова захлестнули чужие воспоминания. Образ маленькой Нессы, одиноко сидящей на холодном пороге в ночной тиши, вновь встал перед глазами, не давая покоя.

Я ощущала смутную уверенность, что кто-то пожалел ее и пришел на помощь… Но кто?

Память была в своем репертуаре таинственности и предательски молчала.

Поняв, что напрасными усилиями ничего не добиться, я переключилась на другую мысль.

В голове тут же возник образ маленького дракончика. Его рубиновые глаза проникали в душу. Мне подсознательно казалось, что я ему понравилась.

Тогда почему он отправил меня в беспамятство? Или это не он…

Какая-то догадка защекотала сознание. Движимая непонятным импульсом, я резко задрала рукав ночной рубашки и взглянула на шрам, на месте которого когда-то был странный рисунок. Он был на месте, но кое-что изменилось… Причем, на мой взгляд, довольно существенно изменилось…

Затаив дыхание, я тщательно осмотрела остальные отметины на теле, надеясь найти подсказку. Однако они все остались неизменными. Но тогда почему именно этот шрам…

Мысли растревоженными птицами вновь метнулись к Иэрону.

Что, если он устроит мне допрос с пристрастием?

Узнав, что я очнулась, он вряд ли он соизволит прийти. Скорее всего, вызовет в кабинет.

А вдруг он подозревает, будто я специально упала в обморок, желая избежать «процедуры»? Или что еще хуже — притворялась все эти дни? Хотя, зачем тогда он приходил бы ко мне по ночам? Чтобы потормошить? Прощупать пульс и проверить реакцию? Убедиться, что я действительно без сознания?

Ладно, сейчас не время для саркастических шуток, Валя…. Сосредоточья!

А что, если это он…? Он и его маленький дракончик… Что, если они сговорились и намеренно причинили мне боль? Или это был некий сговор с Алдеей? Решили, что содержание особняка — слишком большая трата и проще будет избавиться от надоевшей жены каким-нибудь другим способом?

Эти мрачные догадки сжимали мое сердце. Они не давали ответов, а лишь усиливали ощущение опасности. Нужно быть осторожной. Очень осторожной.

Закрыв глаза, я прошептала себе: «Главное, я очнулась. Я жива и, кажется, здорова. Со всем остальным… я как-нибудь разберусь. Должна разобраться. Всё обязательно сложится наилучшим образом. Обязательно!».

Я старалась изо всех сил убедить себя. Но в глубине души, словно в темной норе, поселился довольно упитанный червь сомнения. Слишком много вопросов оставалось без ответа. Слишком много тайн окружало.

Как раз в этот момент дверь в мою спальню с тихим скрипом отворилась. Но на пороге стояла вовсе не Салли, которую я ожидала увидеть.

Глава 20. «Кто ты?»

Алдея, облаченная в бледно-красное платье, украшенное белоснежными кисточками, покачивающимися на рукавах, и с искусно уложенными светлыми локонами, казалась сошедшей с полотна царственной особой.

Несколько страдающей царицей, если верить застывшей на ее лице маске печали. Но я не спешила с выводами, гадая, где заканчивается реальность и начинается притворство.

Она прошла внутрь и бесшумно прикрыла за собой дверь. Огляделась по сторонам, будто опасаясь обнаружить наблюдателя, притаившегося в тени. Затем, сделав несколько размеренных шагов в мою сторону, тихо опустилась в кресло напротив. Ее глубокий вздох прозвучал как тщательно отрепетированная ария скорби.

— Ах, милая моя, глупышка Несси. — прошептала она. Это уменьшительное имя начинало мной восприниматься, как отдельный вид оскорбления. — Я провела бессонные ночи, терзаясь и мучаясь, все эти дни, переживая за тебя. — она сделала паузу, выжидательно глядя на меня из-под опахала густых ресниц, словно оценивая, как я восприняла ее слова.

Я не ожидала ее увидеть, потому застыла в