Любовь не предлагать - Алекс Коваль

У вас есть что-нибудь столь же прекрасное? – Взмахиваю рукой. – Мы хотим потратить неприлично много денег… потому что куда нам их еще девать, кроме как на проституток! – Вздыхаю, втыкая ложку в подтаявшее мороженое. – Питти, кажется, пора менять традиции, – тянусь к пульту. – Как думаешь, если я каждый Женский день буду пересматривать ужастик про маньяка-убийцу, это будет сильно странно?

Ответом мне служит неопределенное урчание. Пес поднимает морду. Ведет ушами. И с недовольным фырканьем уносит от меня свою хвостатую задницу на другой конец дивана. Где заваливается на бок, утыкаясь мордой в подлокотник.

– Принято.

Заношу палец над кнопкой «пауза», когда неожиданно раздавшийся громкий стук в дверь заставляет меня подскочить на месте, с грохотом роняя пульт на паркет.

Ох, блин!

Это что еще за на фиг?

Бросаю взгляд на настенные часы. Начало девятого. Кого там принесло? Аву?

Стук раздается вновь.

Я вздыхаю и поднимаюсь на ноги, топая в прихожую. Что за детский сад! Просила же не приезжать! Говорила же, что хочу пострадать одна! Ну вот зачем, а? И что этой милосердной женщине неймется?

С тихим ворчанием поворачиваю ключ в замке, давлю на ручку, открывая дверь со словами:

– Меня не надо жалеть! Я самодостаточная ж… – запинаюсь, округляю глаза, – …опа! – срывается с моих губ удивленное.

– Ты сказала: самодостаточная жопа? – взлетает бровь… э… нет, это не Ава.

– Ты что здесь делаешь? – спрашиваю растерянно.

– Приехал поздравить твою самодостаточную жопу с праздником, – расплывается в улыбке Бессонов, взмахнув просто необъятных размеров букетом разноцветных тюльпанов. – Пустишь?

Я в ответ молча пребываю в тихом ах… фиге. Стою перед неотразимым секси мужиком, одетым в черные чиносы и белую рубашку, красотка слегка бомжеватого вида. С зареванными глазами, опухшим лицом и растрепанной, съехавшей набок дулькой на голове. Голове, в которой нет ни ответной колкости, ни умной мысли. Только глаза хлопают, как форточки на сквозняке, а в черепной коробке свистит ветер. Хотя, может, оно и к лучшему? Там уже давно надо было проветрить…

Глава 21

Арсений

Царица в огромной толстовке и выцветших штанах все так же офигенна, как и без всего. А вообще, давайте честно, она будет смотреться потрясно в любом случае. Даже если на нее напялить грязный, драный мешок из-под картошки. Меня даже не пугают ее красные, зареванные глаза (хотя я терпеть не могу женские слезы, они вызывают у меня только неконтролируемый приступ паники и ничего больше). И спутанное гнездо на голове тоже не прошибает на «бежать отсюда со всех ног», потому что даже оно на ее макушке выглядит, мать твою, очаровательно мило!

Это девчонка-секс. В данный момент такой уютный, домашний, с долгой прелюдией и ленивой возней под одеялом – секс.

Стойте, я правда это сказал?

Да, дьявол.

После встречи с Царицей я стал помешанным! Если она продолжит меня динамить, то есть вероятность, что в скором времени моя помешанность перейдет в стадию буйной. И зубы соперников будут отлетать на льду только так.

– Так что, так и будем стоять на пороге? – спрашиваю, как бы намекая на то, что было бы неплохо меня пустить в святая святых – крепость этой неприступной Царицы.

Однако с этим явно будут проволочки, потому что коза изгибает бровь дугой и бросает:

– Могу вынести стул, и ты посидишь на пороге, если хочешь.

Ха-ха. Улыбаюсь. Хренушки.

– Лучше пригласи меня на чай. – Нагло делаю шаг вперед, напирая.

– А у тебя дома что, свой чай закончился? – резво преграждает мне путь Марта, более известная в своей семье как Мартышка. Что, кстати, прикольно. Обезьянка. Интересно, она отлупит меня этим веником из ста одного тюльпана, если я назову ее Обезьянкой?

– Предостаточно: черный, зеленый и даже синий. Но я хочу твой.

– Перехочешь.

– Гостеприимство? Не-а, не слышали. Неприлично держать дорогого гостя на пороге, тем более когда он полтора часа пилил к тебе на другой конец города.

– Дорогого – неприлично, но ты к данной категории не относишься. И я тебя, вообще-то, не звала.

– А меня не надо звать. Я сам приезжаю.

– Ну вот как приехал, так и уедешь. Часы посещений на сегодня закончены. Поезд ушел. Дома чай попьешь.

– Дома не сладко. Тебя рядом нет.

– Очень мило. Но неправдоподобно. Не верю, Бессонов! – складывает руки на груди блондиночка. – А это что? – кивает на букет. – Это мне?

– Это? – включаю дурачка, бросая взгляд на тюльпаны, наисвежайшие и пышнейшие, кстати. – А-а, нет. Это твоей соседке-пенсионерке с восьмого этажа.

– На восьмом нет соседки-пенсионерки.

– Правда, что ли? Надо же. Ну, тогда выходит, что тебе. – Протягиваю цветы Марте, доставая из своего арсенала улыбок самую очаровательную. – Теперь впустишь?

Царица молчит. Сверлит меня взглядом, явно пробуя на мне какие-то неведомые науке телепатические способы внушения. Но когда понимает, что ни хрена у нее не получается и я и не думаю никуда уходить, закатывает глаза. Вздыхает и уже менее воинственно заводит все ту же песню:

– Бессонов, я же тебе уже ск…

– Да, да, да. Вопреки твоему твердому убеждению, что все хоккеисты тупые, у меня прекрасная память. Я вселенское зло. Мне ничего не светит. Твоя вагина для меня запретная территория, и она совершенно не хочет дружить с моим членом. Он, кстати, невероятно огорчен этим фактом! А еще я такой неотесанный врущий мужлан – не пара такой потрясной белой и пушистой тебе. Тут все записано, – стучу пальцем по виску, – но мы два взрослых и, надеюсь, адекватных человека, мы можем просто по-хорошему провести вечер вдвоем? Залипнуть на кинцо, поиграть в настолку, сожрать огромную пиццу, не знаю. Чем еще люди занимаются в свободное время? У меня просто его не то чтобы много, и обычно мы с парнями режемся в покер или рубимся в плойку.

Твою мать, мужик, что ты несешь?

Какая настолка? Какой фильм и пицца? Тебе что, пятнадцать, блин? У тебя в телефоне куча номеров свободных баб, с которым не надо так «отжиматься», а ты что делаешь? Из самых трудных путей к сексу ты выбрал просто нереальный!

Марта, очевидно не меньше меня самого впечатлившись моим задушевным спичем, складывает губы буквой «о», со свистом выпуская воздух. Открывает рот, собираясь что-то сказать, и тут же его закрывает. Открывает. Закрывает. Хлопает ресницами, замешкавшись. В итоге выдает:

– Но зачем?

– Что зачем?

– Тебе-то это зачем?

Не поверишь, детка! Я тоже хотел бы это знать…

– Возможно, у меня есть коварный план.

– Какой план?

– Я же сказал – коварный.

– И в чем заключается твой коварный план?

– Аха, так я все и выложил