Я подарю тебе тьму - Лора Олеева

— Похоже, — соглашается маг. — Я тоже заметил это. Поэтому и хочу привлечь тебя к работе.

— Я согласная, — живо отвечаю я.

— Подожди, Астра! — улыбается маг. — Это не так просто.

— Тогда расскажите мне!

— Предупреждаю: я строгий учитель, — сводит брови маг.

— А я очень-очень усердная, трудолюбивая и послушная, — обезоруживаю я мага.

— Ну ладно, поглядим, — пожимает плечами маг. — Тогда слушай.

Маг отходит к окну и начинает рассказывать, глядя на ставшую оживленной улицу:

— В лестрале много рун: тысячи полторы. Когда-то они были сложными рисунками, но потом превратились в схематическое изображение, в символ.

— В моем мире такое называют иероглифом. У нас остались языки, которые их используют.

Маг бросает на меня короткий взгляд, и я складываю руки на столе, как первоклассница. Черт! Интересно, а как маги наказывают учеников?

— Еще раз перебьешь, и я продемонстрирую тебе, как меня наказали в школе, — словно читает мои мысли Тиэрен. — Заставили чистить клетку с куцактилями. Хочешь?

Я обеспокоенно ерзаю на стуле. Что-то не хочется мне знакомиться с этими куци… куца… Сердцем чувствую, что они мне не понравятся. И я отчаянно мотаю головой.

— Тогда слушай. Каждая руна лестраля состоит из фиксированного количества черточек. И в черточках важно все: их длина, правильный наклон, точки их пересечений, кривизна и тому подобное. Разумеется, у каждого может быть свой почерк, но общее соотношение деталей рисунка должно быть правильным. Тем более что есть похожие руны, и не дай боги тебе ошибиться, перепутав их. Например, руна «земля» и руна «работа» отличаются только длиной черточек посередине: у «земли» эта черта длиннее нижней, а у «работы» наоборот. Иногда важен и наклон черт: они должны идти под определенным углом одна к другой или же быть строго параллельны.

Я киваю и с благоговением перелистываю несколько страниц тома, лежащего передо мной. Каждая глава посвящена одной руне: там есть ее изображение, последовательность начертания с комментариями, на что стоит обратить внимание, объяснение происхождения руны. Безумно интересно! Мне уже не терпится приступить к учебе.

— Не все маги могут похвастаться умением правильно писать на лестрале, — продолжает Тиэрен. — А многие пренебрегают уроками каллиграфии.

— А Льерен?

— Вот-вот! — хмурится маг. — То есть вообще мимо!

— Ему не хватает усидчивости, — почему-то оправдываю я перед магом его же второе «я». Боже, это звучит безумно.

— Просто лентяй, — рубит Тиэрен. — Который, к тому же, находил себе другое занятие вместо тренировки каллиграфии. Хотя уж он-то должен был думать о том, чем будет зарабатывать на жизнь.

— А родители Льерена… То есть ваши родители…

— Не сейчас, Астра! — рычит маг. — Просто дослушай!

— Хорошо, — пожимаю я плечами. — Я вся во внимании.

— Поэтому маги, создающие артефакты, обычно работают с художниками.

— Коих очень мало.

— Не в бровь, а в глаз, — вздыхает Тиэрен. — Художник, как и каллиграф, хорошо владеет кистью. Лестраль обычно пишут красками, а не ручкой или карандашом. Работают так. Маг вкачивает энергию в чернила или краски, а художник потом отточенным движением, практические не отрывая кисть от поверхности и не делая перерыва, наносит руну. Тогда магическая метка создает артефакт. Я сейчас покажу тебе!

Тиэрен берет перо, обмакивает в чернила, наклоняется над столом, и через полминуты передо мной оказывается ряд аккуратно написанных рун. Все они похожи, как близнецы. Ничего себе уроки прогуливал, думаю я про себя. И это Тиэрен называет плохим почерком?

— Класс! — восхищаюсь я, любуясь рунами. — Но это ведь не магические…

— Да, это просто руны, написанные обычными чернилами.

— А кисть обычная?

— Нет, конечно! Есть специальная кисть для этой работы. Такой пользовался помощник Льерена.

— А можно?..

— Нельзя! Сначала научись правильно рисовать руны.

— Я уже готовая!

— Хорошо.

Тиэрен листает книгу, открывает первые страницы.

— Обучение лестралю начинают с этих рун. Они самые простые. Изучи их. Вот эти пять. В них минимальное количество элементов. Учись рисовать их и чернилами, и красками. Инструменты есть?

— Есть, все есть, — прижимая книгу к груди, встаю я. — И бумагу мне Льерен дал.

— Тогда иди работай! — отсылает меня Тиэрен. — А мне надо на службу. Надо же этого Похитителя душ, ташра его пожри, искать!

— А магия у вас работает?

Тиэрен щелкает пальцем, и дверь перед моим носом распахивается. Ага, намек понят. Я выскакиваю из кабинета ласточкой. Ух ты! Да меня же повысили до помощника мага! Вот я сейчас докажу Тиэрену, на что гожусь! Ну, берегись, Грост! Я вам всем покажу, какая я могучая чародейка!

Глава 23

Тяжело в ученье

Блин! Все оказывается не так уж и просто. Руки у меня уже отваливаются, но я упрямо черчу и черчу. Сначала чернилами, а затем черной краской, поскольку ее мне не жалко. Арвета прямо за уши вытаскивает меня из-за стола для завтрака, обеда и ужина.

— Неплохо, — бросает мне маг, вернувшись вечером со службы. Он проверяет исписанные листы, но на похвалу скуп. Я было начинаю дуться, но Тиэрен заканчивает: — У тебя талантливая рука, Астра. Не каждый художник сразу схватывает суть руны и начинает писать ее правильно. И далеко не каждый маг может стать артефактором.

— А это у вас во всем мире так?

— Не уверен. Магических школ и магических технологий множество. Я рассказываю лишь то, что практикуют в Гросте. Но у тебя есть талант, Астра, повторюсь. Еще пара дней тренировки, и мы попытаемся создать первые чары.

Я хлопаю в ладоши, не в силах сдержать радости.

— Они такие интересные, Арвета! — заваливаю я знаниями экономку, которая шинкует овощи для завтрашнего супа. — Вода похожа на воду, на текущие волны. Но вот сейчас я тренировалась писать руну «луна». Когда-то она тоже действительно была похожа на половинку месяца. С червячками внутри. Но постепенно рисунок превратился в такую кривоногую лесенку с перекладинами.

Я возбужденно рисую мукой на столешнице руну. Тиэрен, поедающий жаркое рядом со мной, лишь улыбается. Арвета бросает укоризненный взгляд, потом вежливо удивляется:

— Как ты их запоминаешь, Астра? Это же так сложно! Я и буквы-то с трудом выучила. А тут такая этажерка из черточек!

— Ну, там в книге есть история