Я подарю тебе тьму - Лора Олеева

— Короче, сейчас я этим не могу заниматься.

— Поэтому и гол как сокол, — снова вмешивается служанка. — Вон зимние сапожки Астре уже готовы, сын господина Капрака меня тут на рынке увидел и просил передать. А заплатить-то и нечем!

Льерен, торопливо бросив в рот последний кусок, раздраженно отодвигает от себя тарелку.

— А вот скажите, — интересуюсь я, — сколько вам платили за такие чары на предмете? И какая оплата была: сдельная? За количество знаков, слов? Как вообще происходит это?

— Тебе зачем? — удивляется маг.

— Для общего развития, — независимо сообщаю я. — Мне в этом мире жить, вообще-то. И хорошо бы знать немного о макро— и микроэкономике Холлина, а также Гроста. Об общей системе налогообложения, о…

— Пощади! — морщится Льерен. — Ты где училась-то?

— На отделении стратегического менеджмента экономического факультета. Но мне больше рисовать нравится, — честно признаюсь я.

— Расскажите девочке о простых вещах и ценах, — вмешивается Арвета, убирая пустые тарелки. Она приносит чайник и разливает нам по чашкам чай из местных трав.

— Так ты ее с собой на рынок возьми. Ей в хозяйстве пригодится, — предлагает маг.

— Чего это будущая виконтесса на рынке забыла? — сразу же щетинится Арвета.

— Так сколько стоит чары на предмет наложить? — настойчиво возвращаю я Льерена к нашим баранам, точнее, к живо интересующему меня предмету.

Маг вздыхает и нехотя перечисляет.

— Если красивую вывеску-оберег на дом, то не меньше одной златушки. Если для бедняков что-нибудь попроще, да и требований особых к красоте надписи нет, то и за полторы серебрушки можно сговориться. Но за заклинание от черного тумана я меньше беру. И полсеребрушки нормально. Это все же жизнь спасает.

— Так можно было бы как раз и дороже брать! — встревает Арвета.

— Не твоего ума дело! — вспыхивает маг, и я вижу, что экономка тут же тушуется и замолкает. Уходит в угол, где в знак молчаливого протеста гремит посудой.

— Не могу я за это дорого брать, Астра, — серьезно объясняет мне маг. — А на храмы обереги и вовсе бесплатно делаю.

— Ага. Это как перечень бесплатных жизненно необходимых лекарств в моем мире, — понимающе киваю головой я. — А какой процент получал ваш художник за работу?

— Половину, — вздыхает маг.

— Потому что хапуга и прохвост! — не выдерживает Арвета. — Минуту помазюкал и половину урвал! А магию же вы творите!

— Проехали!

Льерен, обжигаясь, допивает горячий чай: я давно заметила, что все разговоры о деньгах для него как нож острый. Прощается и торопится на работу.

— А ты что задумала, детка? — тут же спрашивает меня Арвета.

— Простите! Пока сказать не могу, — развожу я руками.

— Ну-ну, — добродушно соглашается женщина. — Действуй! Я господину ничего говорить не буду. У тебя разумности на вас двоих хватит.

— Если не на троих! — смеюсь я. — Еще Тиэрена забыли.

— А вот Тиэрен вас поумней обоих будет, — вздыхает женщина. — Ох-хо-хо!

И она, качая головой, начинает протирать стол.

«Капрак. Господин Капрак!» — повторяю я себе всю дорогу, пока иду в сапожную мастерскую. Правильно произнесенное имя человека — первая ступенька на лестнице к взаимопониманию. А я не хочу споткнуться сразу на ней.

Осыпавшая улицы листва весело золотится на солнце. Небесная синь холодна, но не спешит сегодня подернуться тучами. Мы несколько раз ходили с Арветой на примерку к портнихе, поэтому дорогу на нужную мне улицу я знаю, а лавка сапожника была где-то неподалеку. Я действительно быстро нахожу ее и уверенно проникаю внутрь под звон колокольчика.

Хозяин, как и в прошлый раз, сидит за столиком у окна. Он шьет, далеко отводя от себя руку с иголкой и дратвой. Но, увидев меня, вскакивает и кланяется.

— Господин Капрак, доброе утро! — солнечно улыбаюсь я ему.

— Барышня! Такая честь!

Сапожник в явном затруднении: мое имя он припомнить не может, хотя лицо и кажется ему, возможно, смутно знакомым. Потом его взгляд падает на мои ботинки, и он обрадованно выдыхает:

— Ну как же, как же! Невеста господина темного мага!

Судя по всему, весь город уже в курсе. И это при отсутствии интернета.

— Зовите меня Астрой! — любезно предлагаю я. — Я пришла узнать, господин Капрак, готовы ли мои зимние сапожки.

— Готовы, барышня! Уже дня три, как готовы!

Сапожник лезет на полку и достает очаровательные голубые сапожки из овчины, отороченные сверху белым мехом незнакомого мне животного. Я верчу их в руках, придирчиво рассматривая работу, но изъянов не нахожу.

— Можно примерить?

— Разумеется, барышня! Как же без примерки? Только вот… — мнется господин Капрак.

— Мы решим сейчас с вами все вопросы. И денежный, в том числе, — веско говорю я.

Сапожник ставит стул, расстилает мне коврик, на котором я переобуваюсь. Прохаживаюсь в обновке по лавке. Очень даже удобные сапожки!

— Господин Капрак! — снова переобувшись, приступаю я к главной теме разговора. — Я так понимаю, что за зимние сапоги господин Нэрвис пока не расплатился…

— И за осенние тоже. И за домашние туфли, — грустно признается сапожник. — А на курятник так и не повесил чары.

— С курятником чуть позже, — отделяю я мухи от котлет. — К сожалению, у господина мага сейчас нет наличных свободных средств… — лицо сапожника вытягивается еще больше. — Но!.. — я поднимаю указательный палец.

— Я вас внимательно слушаю.

— У меня есть для вас деловое предложение.

— Это что еще за предложение? — таращит глаза хозяин мастерской.

— Я тут немного усовершенствовала осенние сапожки, которые вы для меня сделали, — небрежно говорю я и достаю из корзинки обувь.

— Усовершенствовали?

— Да!

— Я что-то не так сделал?

— Ну что вы! Ваша работа превосходна!

— Тогда что же там можно было исправлять?

— Не исправлять. А увеличить функциональность обуви.

— Я вас перестаю понимать, барышня, — жалуется портной.

— Что самое худшее осенью? — озадачиваю я его внезапным вопросом.

— Не знаю.

Кажется, сапожник уже начинает сомневаться в моей умственно состоятельности.

— Самое худшее — это распутица! — растолковываю ему я. — Грязь, лужи. И вот ты выходишь из дома вся такая красивая,