Академия «505». Крах Ремали. Часть 1 - Дария Эссес

Ее жизнь – такое же невыносимое осознание, как и смерть.

Все эти годы я гнала от себя воспоминания о Лире, но сейчас они нахлынули на меня, как волна во время шторма. Ее искренний смех. Ее любовь к жизни. Ее вера в людей.

Моя родственная душа.

– Почему мистер Алькастер так редко берет ее с собой? – спросила я у Кая, наблюдая за девочкой с волосами цвета солнца. На самом деле я не различала его, но казалось, именно так выглядит самая большая звезда на небе.

Лира. Вот как звали эту необычную девочку.

Она хихикала и кормила лошадь на ипподроме, которым управляла семья Зейдена. В этот раз наши родители собрались в Северной Америке. Я любила эту страну и дом Блэквудов. Сара всегда угощала меня пирогом с яблоками, а Люциус учил кататься на лошади.

– Он не считается с ней, – процедил сквозь зубы Кай. – Лира его родная дочь, а ощущение, будто она чертова грязь под его подошвой. Хотя знаешь, Рокс, это даже хорошо. – Кай закивал. – Он чаще срывается на мне, когда ее нет. Пусть так будет и дальше.

Этому мальчику было тринадцать лет, и уже в таком возрасте он понимал тяжесть жизни.

Вздохнув, я бросила быстрый взгляд на Лиру. Она заметила это и помахала мне рукой с ослепительной улыбкой на лице. Я немного стушевалась, повернувшись к Каю.

– Она всегда такая…

– Яркая? – хмыкнул он, приставив ко лбу ладонь, чтобы загородиться от палящего июльского солнца. – Всегда.

Мы никогда с ней не общались. Точнее, Лира пыталась сделать это, задавая мне миллион вопросов, но я всегда пряталась за Каем или Сиерой. Эта девочка была слишком хорошей, чтобы омрачать ее жизнь моим присутствием.

Вдруг ипподром пронзил болезненный крик.

– Лира! – Кай сорвался с места, и мое сердце ухнуло в груди, когда я посмотрела в ее сторону.

Она пыталась забраться на лошадь.

И упала.

Господи!

Я бросилась к ним сломя ноги, но Лира уже плакала на песке, прижимая к груди руку. Мне впервые стало так больно от боли другого человека, словно я сама находилась на ее месте.

– Аккуратно! Дай посмотреть…

Кай осторожно коснулся ее руки, а я стояла как вкопанная, не понимая, чем помочь. Если родители узнают, что мы не уследили за ней, нас накажут. Но больше всего меня беспокоило не это. А то, как она зажмурила от боли свои ясные глаза.

– Не сломана. Видимо, просто ушибла, – выдохнул Кай и тут же взорвался: – Я же говорил тебе на залезать на нее, Лира! А если бы ты пострадала? Я знаю, как ты любишь лошадей, но боже мой…

Лира заплакала еще сильнее, утирая лицо второй рукой.

– П-прости, Кай… Я не хотела тебя п-пугать. У нас просто таких нет, а Зейден разрешил мне покататься на… на Белочке. П-прости…

Чувствуя нехватку воздуха, я бегло огляделась. Мы стояли на просторном ипподроме, а вокруг него простиралась открытая местность. Не раздумывая над своими действиями, я бросилась к ограждению и, перемахнув его, сорвала с поляны букет цветов.

– Держи и не плачь, – тихо сказала я, протянув его минутой позже Лире.

Она изумленно захлопала ресницами, обрамляющими большие глаза.

– Это гелениум?

Я пожала плечами.

– Это гелениум! – пискнула она от радости и протянула здоровую ладонь к букету. – Мои любимые цветы. Спасибо, Роксания. Это значит, что ты хочешь стать моей подругой?

И снова эта ослепительная улыбка.

– Я… – Горло запершило. – Кхм, если ты хочешь, то…

– Хочу! Конечно, хочу! Мы можем дружить втроем. Я, ты и Сиера. Согласна?

– А я? – нахмурился Кай.

– Ты мальчик. – Лира игриво ткнула его кулаком. – Мальчики дружат с мальчиками. У тебя есть Дмитрий и Зейден, а еще папе нравится Астрид, так что скоро вы, наверное, нарожаете ему толпу маленьких Каев. В общем, дай нам подружить втроем!

Он передернул плечами.

– Мне не нравится Астрид. И я не хочу от нее детей.

Я возмущенно ахнула.

– Это прозвучало грубо.

– Но это правда, – пробормотал Кай, ссутулившись. – Я хочу жениться на той, кого полюблю. Чтобы прям всем сердцем, сильно-сильно, понимаете? Астрид… Она хорошая, но я не…

– Что вы тут устроили? – раздался вдруг голос, от которого кровь в жилах заледенела.

Со входа на ипподром к нам шел Джонатан Алькастер. Он как всегда был одет в идеально отглаженный костюм, только вот выражение его лица заставило меня затрястись от страха.

Кай подскочил с места и заслонил собой Лиру.

– Я случайно толкнул ее, и она упала. Лошадь ее не трогала. Нужно приложить что-то холодное, иначе будет болеть. У Сары есть лед?

Лира распахнула от удивления глаза и поднялась с земли, придерживая ушибленную руку. Мужчина остановился напротив Кая, а я встала чуть позади него, но тоже неосознанно заслонила собой Лиру.

– Кай… – начала она тоненьким голосом.

– Всё в порядке.

Джонатан неотрывно смотрел в глаза сыну.

– С каких пор ты начал лгать мне?

– Я не лгу, – вскинул подбородок Кай. – Мы с Роксанией заигрались, и я случайно толкнул Лиру под копыта лошади. Впредь буду осторожнее.

Мне захотелось закричать, чтобы он замолчал. Стальные глаза Джонатана сверлили в Кае дыру, а такой взгляд всегда имел последствия. Я знала это, потому что видела ребра своего друга. И спину.

И глаза.

– Пойдем со мной, сын.

Он положил на его плечо крепкую руку и увел с ипподрома, даже не позаботившись о своей дочери. Кай постоянно оглядывался, словно ему нужно было знать, что с нами всё в порядке.

Лира повернулась ко мне, и на ее глаза накатили слезы.

– Он сделает ему больно. А потом сделает больно мне.

Во мне поднялась горячая волна злости. Я никогда не испытывала подобного: мама и папа говорили, что злость – это грех. По их словам, мы должны быть добры к людям, даже если они не добры к нам.

Какого черта?

– Нет! Я не позволю ему поднять на тебя руку, слышишь?

– Правда?

Я твердо кивнула. Тогда я не знала, как именно защитить их, и не узнала даже спустя десяток лет. А потом сама стала той, кому нужно было защищаться от Джонатана Алькастера.

Когда мы уходили с ипподрома, Лира сжимала в руках желтый гелениум. Только потом она