Их лучшая игра - Мария Хайт

Как только Кира выпрямилась, то охнула от неожиданности. Над ней нависла фигура Даниила.

– Ну что, готова выступить вместе со мной?

– Серьезно? – Брови Киры порхнули вверх. – Ты готов выйти на сцену в университете, да еще и со мной?

– Почему ты удивляешься?

– Помню, когда я впервые к тебе подсела, ты даже смотреть в мою сторону не хотел. О клубе отвечал нехотя и сразу запугал, чтобы я не лезла куда не нужно. С занятий ты испарялся, как роса на заре. А теперь готов выступить?

– Помнится, кто-то дал мне визитную карточку и попросил больше не ходить в злосчастный клуб.

– И ты этого кого-то тут же послушал. Почему?

– Сама знаешь.

– Нет, не знаю. – Кира посерьезнела и заглянула прямо в глаза Даниила. В его притворной насмешливости явно было что-то еще. – Не играй со мной, Даниил. Ты дважды спас меня от Лугина, а я дала тебе визитку и поцеловалась на глазах у старых пердунов. Мы квиты. Я ничего тебе не должна, и ты мне.

Очевидно, Даниилу не понравилось, к чему свелся их диалог. На скулах заиграли желваки, брови съехали к переносице.

– Ты же не смертельно болен, как в этих слезливых фильмах про подростков, да? – добавила Кира.

– Не болен, – глухо ответил он.

– Вот и славно. Значит, причин вести себя как идиот у тебя нет. Я уже призналась в своих чувствах. Большего от меня не жди.

Кира встала, закинула рюкзак на плечо, собираясь уходить.

– Постой. – Он схватил ее за запястье, не давая сделать шаг. А Кира поймала заинтересованный взгляд однокурсников, что сидели поблизости. – Разве ты не хочешь облегчить себе и мне жизнь, сдав зачеты автоматом и получив год бесплатного обучения?

Кира поджала губы. Жгучее желание вырвать руку и уйти душило ее. Обида была еще сильнее. Почему он отказывается произнести это вслух? Почему не хочет напрямую сказать ей, что она ему дорога? Что за увертки? Или есть в этом что-то еще? Может, она ему немного симпатична и он до сих пор переживает за тот стыдливый момент? Тогда зачем поцеловал ее в ответ у себя дома?

– Ну так что? Попробуем? Я ушел из клуба и теперь однозначно на мели. Устроюсь в общепит, если тот продюсер передумает.

– Так ты связался с ним! – откинув на мгновение обиду, просияла Кира.

– Связался. И даже ходил на прослушивание в его московскую студию. Он подбирает группу для записи альбома, кто-то из его людей начал заниматься соцсетями. Я даже на фотосессии был. – Даниил подмигнул, но как-то грустно.

– А какой образ он тебе выбрал?

– Оставил тот, что был в клубе…

– А Папочка и Бес, они…

– Если ты о том, боюсь ли я, что они однажды припрутся на мой порог? Да, боюсь. Я ведь ушел, не сказав ни слова, они бы не отпустили, придумали, чем задержать, может, угрожали бы.

– Они точно о тебе ничего не знают?

– Пока нет, но… если новая группа станет популярной, то…

– Ты рассказал о своих переживаниях этому мужику?

– Разумеется. Он обещал, что выдумает мне все, начиная от родословной, заканчивая местом жительства. Так что я лишь на это надеюсь.

– Ясно.

Кира бросила взгляд на поредевшую студенческую толпу: запись на смотр подходила к концу. Небольшой диалог об успехах Даниила немного умерил ее пыл, обида притухла, вернулось прежнее тоскливое чувство, но не более того.

– Ладно, идем запишемся, – наконец согласилась она.

Глава 14

После записи и разработки стратегии с Даниилом Кира вернулась домой поздно. Мама сидела в зале, на коленях грузно распластался толстый альбом в кожаной безвкусной обложке, подаренный когда-то бабушкой. Глаза матери были красными, значит, снова плакала.

Кира молча села рядом. На открытой странице сияло улыбкой лицо отца. Волосы с проседью, ряды морщинок у глаз и рта. Это чуть ли не последнее фото, где он так искренне и беззаботно улыбался. Но вот на Киру нахлынуло воспоминание, как мама жалуется Лоле об их с отцом жизни. Она подавила нарастающий гнев: разборки совсем не нужны маме, ей и так больно.

– Знаешь, твой папа был таким внимательным в молодости. А еще он любил дарить мне всякие мелочи. Ну, знаешь, цепочку там, брошку, серьги. Все это было дешевым. Но я любила эти неожиданные подарки. Так он проявлял ко мне свои чувства. Мы долго притирались друг другу, было много склок на пустом месте. Но вскоре отыскали гармонию… до недавних лет.

– Мам… я…

– Я в курсе, что ты слышала наш с Лолой разговор. Видела твою тень, но к тому моменту уже все сказала. Не буду брать свои слова назад. Последнее время с отцом было сложно. Он сильно изменился – то ли от стресса, то ли…

– Он не разлюбил тебя, если ты об этом.

В уголках маминых глаз блеснули слезы.

– Откуда тебе знать? – она утерла ладонью нос.

– Мы с ним гуляли однажды, ну, в тот редкий день, когда он решался оставить работу и страх, связанный с ней. Он сказал, что между вами появился холод, но он так устал, что не может с этим разобраться. Тогда я его плохо поняла, но после твоего монолога все встало на свои места.

– Нет ничего хуже, чем женщина с неоправданными ожиданиями, – задумчиво произнесла мама, посмотрев в окно. – Перед тем, как ты появилась, он дал мне обещание, что поможет во всем. Так оно и было первые полгода. А потом он целиком ушел в работу, вбил себе в голову, что если встанет с рабочего места, то не сможет нас содержать. Свободное время он предпочитал тратить на просмотр смешных видео или сериалов. Я осталась наедине с тобой. Иногда меня посещали тревога и одиночество, иногда зависть к тем, кто беззаботно продолжает идти вперед, когда как я топталась на месте. Вас с отцом я любила и ненавидела одновременно. Во мне что-то сломалось. Все сильнее нарастал страх быть ненужной, пустым местом, той, о которую лишь ноги вытирают. А потом страх преобразился в гнев. У нас с отцом все чаще случались жуткие ссоры, в которых он беспрестанно меня в чем-нибудь упрекал. Его злые слова жалили сильнее пуль. Затем я долго работала над собой, ибо переделать того, кто рядом, – задача невыполнимая. С годами стало легче, но обида и боль никуда не ушли. Он же отстранился сначала от меня, а позже и от тебя.

Кира едва сдерживала