Сладких снов, мой пекарь - Велена Князь

Мне казалось, что так я становлюсь чуть ближе к тебе. Глупо, да? — Нет, Ева. Нисколько не глупо. Мне тоже так казалось. — Может быть, теперь, когда я буду печь круассаны, я буду думать о тебе, — говорю я с грустью в голосе. — Я надеюсь, ты будешь думать обо мне, когда будешь их есть, — он улыбается, но его глаза остаются грустными. — Жаль, что мы больше не сможем печь их вместе, — вырывается у меня, и я тут же жалею об этих словах. — Я бы не был таким пессимистичным на твоём месте, — усмехается Марк. — Ценю твой позитивный настрой, — вздыхаю я. — Но мы не знаем, когда у нас снова получится встретиться. Он опирается на стол и смотрит на меня так, будто собирается сказать что-то важное. — Я надеялся, мы сможем увидеться, скажем, через месяц. — У тебя будет время через месяц? — уточняю я, не понимая, к чему он ведёт. — Я постараюсь выкроить для этого время, — он широко улыбается. Я хмурюсь. — Но ты ведь не знаешь наверняка, отпустят тебя или нет. Всё может поменяться… — Ева, — Марк широко улыбается. — Что? — Ты не понимаешь намёков, да?

— Нет, — честно отвечаю я, чувствуя себя маленькой и глупой. — Ты же знаешь. Мне всегда нужно всё объяснять прямо. — Я не буду больше работать в Страннополье. Я с минуту перевариваю информацию. Если не в Страннополье, то где? — Ты поедешь в Галлию? — предполагаю я.

— Нет, — он качает головой.

— В Солейль?

— Нет. — В Раджаад? — в моём голосе появляется отчаяние, потому что все эти страны дальше, чем Страннополье, и это значит, что видеться мы будем ещё реже. — Нет, Ева, — он качает головой. — Ни в одно из этих мест. У меня сердце замирает. — Ты остаёшься в Белогорье? — шепчу я, не веря в свои слова. — Я возвращаюсь, — поправляет он. — Сначала нужно съездить в Страннополье — уладить все формальности, собрать вещи, получить рекомендательные письма. Но я приеду до Рождества. — В Белогорье? Прямо в замок? — Да, — улыбка Марка становится шире. — Я решил обе наши проблемы. Я издаю звук — что-то среднее между всхлипом, смехом и вскриком, — и бросаюсь к нему на шею. Марк ловит меня и нежно прижимает к себе. — Полагаю, тебя радует эта новость? — шепчет он мне в макушку. — Да, да, да! — выдыхаю я. Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы видеть его лицо, но не отпускаю. Мои пальцы вцепились в его рубашку, и я боюсь, что если разожму их, он исчезнет.

— Как тебе удалось договориться? — спрашиваю я. — Ты сам говорил, что нет вакансий. — Я тоже так думал, — он не отпускает меня. — Но шеф-повар Марта попросила меня зайти сегодня утром. — Ты же не согласился на понижение? — в моём голосе звучит тревога. — Нет, — он качает головой. — Во-первых, ты была против, когда я предлагал это в прошлый раз. А во-вторых, это повышение. Я стал новым шеф-кондитером замка Белогорье. — Марк, это потрясающе! — не сдерживаю эмоций. — Я не знала, что ты подходишь на эту должность. — Я тоже не знал, — он смеётся. — Но, видимо, теперь уже подхожу. Марта сказала, что помнит, насколько оригинальными были мои блюда. А теперь, когда у меня появилось больше навыков, я стану ещё более ценным сотрудником. — Он делает паузу. — И я смогу нанять своего помощника. — Ты знаешь, кого возьмёшь? — Ещё не отправил письмо, — он загадочно улыбается. — Но я точно знаю, к кому обращусь. Тебе она понравится. — Она? — переспрашиваю я, чувствуя, как внутри шевелится ревность. — Да, — кивает он. — Уверен, вы поладите. Я смотрю на него, и на душе становится тепло. — Как твой отец отнёсся к этой новости? Марк морщится — его лицо на секунду становится напряжённым, но потом он пожимает плечами. — Думаю, он ещё не знает. Я не успел сказать ему перед тем, как идти к Марте. Но ничего страшного. Он хотел, чтобы я учился, чтобы я стал лучше него, нашёл хорошую работу. В итоге так и будет.

В голове не укладывается. Марк возвращается. Через месяц — нет, даже меньше — он будет здесь, будет работать в замке, будет заходить на эту кухню каждый день. То, о чём я мечтала годами, то, что казалось невозможным, оказывается реальностью. — Ева, — зовёт Марк, и я поднимаю на него глаза.

— Что? — Я сказал всё, что хотел. А как ты? — он смотрит на меня внимательно, изучающе. — Ты хотела что-то сказать? Я молчу. Потому что знаю — должна. Должна сказать ему правду. Но язык не поворачивается. — Я… — начинаю и тут же замолкаю. — Ева? — он ждёт. — Я рада, — наконец выдавливаю из себя. — Очень рада, что ты возвращаешься. — Это всё? — он смотрит на меня так пристально, будто пытается прочитать мои мысли. — Нет, — вырывается у меня раньше, чем я успеваю подумать. Марк замирает. Я делаю глубокий вдох. Сердце колотится где-то в горле, пальцы ледяные, но я чувствую — если не сейчас, то никогда. — Я должна была сказать тебе это пять лет назад. На самом деле, даже раньше. Но я боялась. И потом, когда ты уехал, я думала — может, и к лучшему, что промолчала. — Ева… — тихо говорит он. — Не перебивай, — прошу я. — Иначе я не смогу. Он кивает и замолкает. — Я влюблена в тебя, Марк, — говорю на одном дыхании. — Не знаю, когда это началось. Наверное, я чувствовала это всегда. Но поняла только сейчас, когда ты вернулся. Когда я увидела тебя на пороге этой кухни, когда мы снова начали печь вместе… Марк не двигается и просто смотрит на меня широко раскрытыми глазами. — Ты можешь ничего не говорить, — продолжаю я, чувствуя, как щёки горят огнём. — Я просто хотела, чтобы ты знал. Чтобы ты уехал не с мыслью, что между нами ничего нет. Потому что есть. По крайней мере, с моей стороны. Я замолкаю. В голове пустота. Марк делает шаг ко мне. — Ева, — его голос хриплый, не такой, как всегда. — Ты думаешь, я приехал сюда только из-за работы? Я смотрю на него, не дыша. — Я влюбился в тебя ещё мальчишкой, когда мы впервые испекли этот пирог вместе, — тихо говорит он. — И ни одного дня с тех пор я не переставал тебя любить. Марк делает ещё шаг. Теперь он совсем близко