Наслаждение и боль - Барбара Делински

Она тихо плакала и дрожала всем телом. Грэм вел ее вниз, ступенька за ступенькой, прикрывая своим телом. Аманда двигалась как во сне, подчиняясь голосу Грэма, звучавшему у нее над ухом. Спустившись на землю, Грэм подхватил ее на руки и понес к краю поляны, подальше от башни.

Аманда не шевелилась. Она слишком устала, ей было слишком хорошо сейчас. Слова были лишними.

Вскоре появился Расс, который сообщил, что Джорди сломал ногу, и поинтересовался, не нужна ли помощь.

Помощь не нужна, ответил Грэм. У них все в порядке.

Это еще слабо сказано, подумала Аманда. Джорди в безопасности, трагедию удалось предотвратить. Теперь Аманда знала, кто испортил картину Гретхен. И хотя отец ее ребенка по-прежнему был неизвестен, Аманда точно знала, что это не Грэм.

По дороге домой Аманда ощутила духовную близость с Грэмом. Как только они вошли на кухню и закрыли дверь, он поднял ее, посадил на стол и взял ее лицо в свои ладони. Его поцелуй был настойчивым. Он говорил о том, что Грэм испытывает те же чувства, что и она. Аманда поняла это еще до того, как их губы встретились. Прильнув к груди Грэма, она с наслаждением ответила на поцелуй.

— Я люблю тебя, — шепнул он, расстегивая ей джинсы.

Мокрые джинсы не хотели слезать, но это его не остановило. Он снова поцеловал ее в губы, и для Аманды это означало примирение. Она давно не чувствовала, как его губы прижимаются к ее губам, зубы тихонько покусывают их, а язык ищет ее язык. После того как был стянут свитер и отброшен в сторону лифчик, Грэм прильнул губами к ее груди…

Воспользовавшись паузой, он отошел к окну и позвонил. Она ответила после первого гудка. Она ждала.

— Я не могу сегодня прийти, — сказал он.

Немного помолчав, она спросила:

— Даже ненадолго?

— Нет. Я нужен здесь. Я никак не могу уйти.

— Ты сказал, что это не повторится.

— А еще я говорил, что это деликатная ситуация. Так оно и есть. Сейчас она стала даже более деликатной.

— Почему?

— Возникли осложнения. Непредвиденный ход событий.

— Каких событий?

Он взъерошил рукой волосы. Он был измотан и не хотел вдаваться в детали.

— У нас крупные неприятности. Я пытаюсь уладить дело. Это важно.

— Я думала, для тебя важна я.

— Это правда, — ответил он. — Я говорил это тебе, киска. Ты для меня важна. Но всему свое время.

— Время не ждет. Если это затянется, я успею родить.

— Не дави на меня. Особенно сегодня. Я слишком измотан.

— Ты считаешь, что это только мои проблемы?

Ему хотелось ответить, что да. Хотелось припугнуть ее, что, если она не оставит его в покое, он не признает ребенка. Но после того, что случилось этим вечером, у него пропало всякое желание угрожать.

— Я позвоню тебе завтра.

— Откуда мне знать, что ты говоришь правду? — спросила она таким тоном, какого он не потерпел бы, даже если бы дорожил их отношениями, чего на самом деле не было.

Он не собирался ввязываться в то, что его не касалось. Если ребенок не его, он ничего ей не должен.

— Послушай, я не стану тебе отвечать. Я не могу сейчас говорить. Все.

Закончив разговор, он повернулся спиной к окну и сосредоточился на том, что происходило у него дома.

— Нам нужно поговорить, — пробормотала Аманда немного позже.

Они с Грэмом занимались любовью сначала в душе, потом в постели. Сейчас она лежала, прижавшись щекой к его плечу.

— Почему мы перестали говорить друг с другом?

— Жизнь такая, — пробормотал он.

— Какая?

— Сложная. Между нами встает то одно, то другое. — Повернувшись на подушке, он посмотрел ей в глаза: — Ты мне нужна. Если у нас не родится свой ребенок, мы заведем его другим способом.

Его взгляд был открытым и честным.

— А вдруг между нами опять что-то встанет? — спросила она.

— Мы этого не допустим.

— Но ведь уже допустили. Откуда нам знать, что этого больше не случится?

— У нас есть опыт. Для нас это было первым настоящим испытанием.

— Прости, что я ревновала тебя к Гретхен. Просто вдруг оказалось, что она ждет ребенка, а мне это никак не удавалось, к тому же ты делал замечательный проект для ее сада как раз тогда, когда она должна была забеременеть.

Грэм не ответил, и она приподняла голову. Он лежал с закрытыми глазами.

— Как, по-твоему, кто отец ребенка?

— Не знаю, — сонно пробормотал он.

— Думаешь, Ли?

— М-м-м.

Аманда догадалась, что это означает «может быть».

Гретхен позвонила только в четверг утром. Она знала номер наизусть. Хотя она звонила Оливеру Дидсу всего несколько раз, она часто смотрела на его телефонный номер в ужасные месяцы после смерти Бена. Он был ей поддержкой в трудные минуты, источником стабильности, как того и хотел Бен. Конечно, Бен не мог предвидеть бурной реакции своих сыновей на завещание и трудностей, с которыми столкнется Оливер, бывший и их адвокатом.

— «Филхем и Маркус», — раздался мелодичный голос секретарши.

— Пожалуйста, Оливера Дидса.

— Простите, кто его спрашивает?

— Гретхен Танненвалд.

Оливер быстро подошел.

— Гретхен?

— Да, — ответила она и одним махом выпалила заготовленную речь: — Я не отниму у вас много времени. Я просто хотела сказать, что знаю, кто испортил мою картину. Я знакома с этим человеком и потому не буду предъявлять иск. Пожалуйста, передайте это страховой компании и Дэвиду с Аланом.

После некоторого молчания Оливер сказал:

— Я правильно понял, что вы отзываете иск?

— Я не подавала никакого иска. Я к ним не обращалась. Это сделали вы.

— Но вы можете получить деньги.

— Какой смысл в деньгах, если картину не вернуть? — Оливер должен бы знать, что дело тут не в деньгах.

— И кто порезал картину?

— Это не важно.

— Кто-то, с кем вы встречаетесь?

— Я ни с кем не встречаюсь.

— О, мне просто было любопытно, Гретхен…

— Это все. Я просто хотела, чтоб вы знали. До свидания, Оливер.

Было около полудня, а Грэм еще не вставал. Он не мог припомнить, когда оставался в постели так долго. Конечно, он не мог припомнить и того, когда они так много занимались любовью. Повернув голову, он увидел в нескольких сантиметрах от себя копну светлых волос Аманды. Ее голая спина прижималась к его боку. Он обнял ее, и на него снова нахлынуло желание.