Невеста плейбоя - Сьюзен Донован

– Посмотри на меня, Сэм.

– Нет!

– Открой глаза и взгляни на меня.

Саманта приоткрыла один глаз и увидела улыбающееся лицо Джека.

– Теперь ты убедился, что я дура ненормальная? Ненормальная женщина, у которой так давно не было секса, что она готова наброситься на собственного работодателя. Наверное, прежде чем нанимать меня, стоило поинтересоваться и этой стороной моей биографии. Прежде чем ты сделал мне предложение… ну, то есть сделал вид, что сделал мне предложение… Можно я теперь пойду? Отпусти меня!

Джек улыбался. Его ладонь нежно гладила ее щеку, потом волосы, пальцы скользнули ниже, туда, где бьется пульс, к пуговицам пальто, а потом и блузки.

Сэм опять закрыла глаза, чувствуя, как в горле рождается тихий стон, и вот он уже срывается с губ, и она чувствует рядом дыхание Толливера, и он шепчет:

– Все хорошо, Сэм. Жизнь еще не кончилась, и мы все успеем.

Он расстегнул ее пальто, а потом Саманта позволила расстегнуть и блузку. Прохладный воздух коснулся кожи. Сэм точно знала, что ее соски напряглись и затвердели, как всегда на холоде. И пусть. Она открыла глаза и смотрела, как Джек ласкает ее грудь.

Джек, чье дыхание убыстрилось – она слышала это, – прошептал:

– Боже, такая женщина… такая прекрасная женщина, и так долго ждала меня. Спасибо провидению или тому, что привело тебя в мою машину… в мою жизнь. И давай же насладимся этим подарком судьбы…

Свет на крыльце вспыхнул без всякого предупреждения. Джек и Саманта зажмурились от неожиданности.

– Эй вы, в машине. Могли бы и в дом зайти как взрослые люди! Или вы решили вспомнить подростковый возраст? – Голос Монти прозвучал громом и расколол очарование их замкнутого мирка. Пропало убежище, уголок вселенной, где вне времени и пространства их было только двое.

Залаял Дейл, а потом маленькая лохматая тень вырвалась из дома и понеслась к машине, тявкая и подпрыгивая от негодования.

Такое грубое вмешательство плюс осознание того, что Джек быстро и ловко застегнул ее блузку – что указывало на многие годы тренировки и огромную практику, – слегка привели Сэм в чувство. Она вдруг задумалась о том, сколько блузок Джек Толливер успел расстегнуть и застегнуть за последние несколько лет. И сколько сосков он ласкал за свою бурную жизнь. Учитывая, что каждая женщина имеет два соска, число женщин надо умножить на два – наверное, получатся тысячи.

Щелкнул замок, и Сэм поняла, что дверца машины открыта, а значит, путь к отступлению свободен. Она решила спастись бегством, пока все не стало еще хуже.

– Сэм, – позвал Джек, но Саманта, не оборачиваясь, спешила к дому, с ужасом улавливая звук собачьих когтей, царапающих дорогущую машину Толливера.

Монти с выражением «Я же тебя предупреждала», скрестив на груди руки, торчала у двери. Взглянув на раскрасневшуюся и запыхавшуюся Саманту, подруга ехидно поинтересовалась:

– Тяжелый денек? Наверное, работы невпроворот?

Не ответив, Сэм понеслась по лестнице вверх. А неугомонная подруга продолжала вещать ей вслед:

– Если ты все еще хоть немного интересуешься детьми, то они спят. Они мне сказали, что Дейла можно впустить в дом, но этот маленький негодяй надул на тот красивый коврик на кухне. Саймон ушел спать вместе с твоими, и я решила, что тоже переночую здесь. Я устроилась в одной из гостевых спален. Надеюсь, ты не против? Тут полно комнат. Больше чем в средних размеров отеле.

Саманта достигла площадки второго этажа, поскользнулась на мраморном полу, но удержалась за стену и не упала. Не снижая темпа, она спешила в северное крыло.

– Я жду завтра утром полный отчет, – крикнула ей вслед Монти. – С подробностями! О тебе и Джеке, а не о стейке и соусе!

– Спокойной ночи, Монти! – отозвалась Сэм, которой хотелось одного – остаться за плотно закрытыми дверями спальни и чтоб ее никто не беспокоил.

«Приходится признать, что события развиваются несколько неожиданным путем», – сказал себе Джек Толливер, опускаясь в любимое кожаное кресло и закидывая ноги на низкий столик.

Он откупорил бутылку «Короны», нашарил дистанционник от телевизора и принялся бездумно нажимать на кнопки, просматривая все 107 каналов. Не найдя ничего интересного, Джек со вздохом выключил телевизор, потом устроился поудобнее, закрыл глаза и спросил себя: как такое могло случиться? Как он мог загнать себя в такую ловушку?

Джек Толливер может получить любую женщину – нужно только поманить пальцем. Но по условиям контракта он не должен этого делать. И что гораздо хуже – единственная женщина, которая пробудила в нем живой интерес, работает на него, а потому сексуальные отношения с ней не только не приветствуются, но вообще выходят за рамки закона.

Джек отхлебнул пива и потер нос.

Еще немного, и ему придется лезть под холодный душ, потому что его мужское достоинство вот уже три часа стояло, как готовая к взлету ракета.

Все произошло в тот момент, когда Саманта Монро вышла из дамской комнаты. Ее глаза сверкали, а округлые бедра как-то так двигались при ходьбе… они двигались так, что он позабыл, о чем говорил, и замолчал на полуслове. Просто уставился на нее с отвисшей челюстью. Даже моргнул пару раз, надеясь, что у него просто фантазия разыгралась, но нет – Саманта так изменилась, что его тело среагировало незамедлительно. Хорошо, что в «Сент-Элмо» длинные скатерти и большие салфетки. Джек ухмыльнулся: «Вот уж не думал, что когда-нибудь смогу возбудиться в присутствии Брендона Милевски. Но вот поди ж ты»!

А потом случилась та сцена в машине, и теперь, судя по состоянию члена, он решил быть в боеготовности вечно – как часть программы противоракетной обороны, наверное.

Джек отпил пива и в качестве успокаивающего и расслабляющего средства прописал себе подумать о чем-то, кроме Саманты Монро. Нужно выбросить из головы ее чудесные синие глаза, изогнутые в улыбке полные губы, мягкие волосы, отвердевшие соски и то, как она стонала… и то, как просила, чтобы он овладел ею там же, в машине. Ч-черт!

Надо подумать о матери. Уж этот образ должен остудить его разгоряченную голову и все остальные части тела. Маргарет Дикинсон-Толливер опять оставила ему послание на автоответчике. Она грозилась приехать к Рождеству. Эта пугающая перспектива должна убить эрекцию на корню.

Джек прикончил пиво и встал, чтобы выбросить бутылку в мусор. Однако, поднимаясь из кресла, он, видимо, неудачно наступил на ногу, и боль пронзила его от голени до бедра. Агония, длящаяся вечность. Зато теперь ему стало легче – мама плюс напоминание о самом страшном дне его жизни. Эрекция спала, и Джек облегченно вздохнул.

В полутемной квартире телефонный звонок прозвучал почему-то особенно громко.

– Какого черта ты сделал такую глупость? – Конечно, это была Кара, и она была вне себя. – Я еще не договорилась с людьми «Голдмана – Штейнама». А «Уитком индастриз»? Ты же знаешь, какие они капризные! Разве в этом заключался наш план, Джек? Предполагалось, что объявление о помолвке будет сделано после того, как ты заявишь о своем решении участвовать в выборах. Теперь под вопросом оказались пожертвования от корпораций на сумму около ста тысяч!