Дежа вю - Юлия Комольцева

– Все у тебя нормально с фигурой, – пробурчал Олег, не поднимая глаз от тарелки.

– Да, наверное, – невпопад кивнула она, прячась за чашкой кофе.

Пауза все-таки состоялась, как он ни старался. Зря она фигуру упомянула. То есть, это он сам, конечно, виноват. Трепался бы и дальше о погоде и ценах на бензин.

Теперь поздно. Теперь только и будет думать о ее фигуре.

Нет, не о фигуре.

По правде говоря, плевать ему на фигуру, ничего он не понимает в этих самых фигурах, и никогда не понимал. Ноги от ушей или, наоборот, грудь колесом даже в студенческие годы имели для него значение небольшое, чисто эстетическое. В армии – да, помнится, башню сносило, так то – армия.

Олег усмехнулся. Давненько ему не приходилось убегать от собственных мыслей, устраивая среди них перестановку. Армию – тему безопасную – на передний план, Алькину фигуру – подальше, поглубже.

Вернее, не Алькину. И не фигуру.

Ее зовут Тина. И он думает вовсе не о том, хорошая у нее фигура или нет. Правильная или неправильная. Стройная или не очень. Да все равно! Он думает о самой этой фигуре. Об Алькином теле. Тонком, легком теле, с розово-младенческой попкой, с сильными ногами, с прохладной, смуглой кожей, с трогательным пушком по краю спины. Думает о том месте за ушком, где одно лишь движение его губ зажигало огонь, об узких ступнях, которые ему так нравилось гладить, о шелковой упругости живота. Думает, осталось ли все, как прежде? Думает, что ему не узнать этого никогда.

Точнее, не хочет думать. Еще точнее, хочет, но не должен!

А если совсем точно?

– Может, кофейку? – почти жалобно простонал Олег.

Она взглянула с удивлением.

– Спасибо. Я вторую чашку допиваю.

– Поешь, а? Бутерброды с семгой очень вкусные. И полезные, – добавил он, чувствуя себя идиотом.

– А кто тебе борщ готовил? – вдруг вспомнила она и чуть не откусила себе язык.

Какая тебе разница, ну? Кто-кто, дед Пихто! Конь в пальто – тоже хорошая версия.

Тина быстро пролепетала:

– Я в том смысле, что жалко будет, если мы не попробуем. Домашняя еда все-таки. И горячее опять же кушать надо каждый день. Спасибо твоей супруге, что позаботилась.

Срочно к проводнику! Спросить, есть ли у него в аптечке что-нибудь против недержания речи. Лейкопластырь бы очень подошел!

– Я тебе налью, – засуетился Олег, – борщ, на самом деле, лучше сегодня съесть.

– Да нет, нет, спасибо. Наоборот, на следующий день он только вкусней становится. Настаивается, понимаешь?

– Как интересно! – подивился он.

И увидел ее глаза, в которых плескался неподдельный ужас.

– Так и получается детский сад, – медленно проговорил Олег, отвернувшись к окну. – Что за бред мы сейчас несли, а?

– Не знаю, – выдохнула она, – может, кофе перепили?

– Кстати, нет у меня супруги.

– А я разве спрашивала?

– Ты ее упомянула.

– Кого?

– Супругу. Несуществующую.

– У…

– Угу.

Великолепно! Вот она – увлекательная беседа! Дело, кажется, налаживается. С помощью междометий можно общаться весьма плодотворно.

Ты ему – «У». Он тебе – «Угу». Ты ему – «А». Он тебе – «Ага». Ты ему – «Бе». Он тебе – «Me». Нет, это уже слишком!

– Морозов, а ты почему не спрашиваешь? – Она скроила недоверчиво-ироничную физиономию. – Или тебе неинтересно?

– Что?

– Есть ли супруг у меня?

Ой, как же все запущено, тут же выругалась она на себя. Ты что, как в десятом классе, будешь хвалиться наличием жениха? То есть, законного мужа!

Впрочем, в десятом классе у нее еще не было жениха и, следовательно, некем было хвалиться. Стало быть, сейчас отыгрывается.

– Я знаю, что ты замужем, – произнес Олег и тяжелым взглядом уперся куда-то в район ее солнечного сплетения.

Тина невольно пробежалась пальцами по пуговкам блузки.

Морозов поднял глаза, хмыкнул невесело. Будь что будет. В самом деле, что за детсад они устроили? Он скажет ей, в этом нет ничего зазорного или смешного. Да вообще, пусть думает, что хочет!

– И про агентство твое знаю. И про детей.

– Откуда? – она с трудом осмысливала его заявление. – Что это значит? Ты следил за мной, что ли?

– Нет, я просто читаю газеты и сопоставляю факты. Это моя работа, в конце концов.

– Насколько я помню, раньше ты сам писал в газеты. Сменил род деятельности? Ты что теперь, бравый чекист? И потом, Сашка с Ксюшкой не наследники британской короны, чтобы о них писали в прессе! Что ты все вынюхиваешь, Морозов! Опять расследование затеваешь, писака безмозглый! Мало тебе хвост прищемляли, еще хочешь? Могу устроить!

И как это она не задохнулась от гнева! Сама не ожидала, что его пренебрежительный тон и утомленно-безразличное выражение лица, когда он говорил о ее детях, так на нее подействуют. От злости она готова была вцепиться ему в физиономию!

Олег это понял и задвинулся поглубже на полку. Спросил оттуда:

– Ты с ума сошла?

– Это ты сбрендил. Откуда ты знаешь про моих детей? Общих знакомых у нас нет, рекламные плакаты с их изображением я не заказывала, значит, ты следил за нами? Следил?

– Просто время от времени бывал в тех же местах, что и ты. Успокойся, Алька.

Алька так Алька. Сейчас не это главное. В тех же местах?!

– Ты бываешь в Москве? – уточнила она.

– Бываю.

– А зачем?

Потому что до сих пор страстно тебя люблю, ответила она за него и чуть истерически не расхохоталась. Глядя на ее закушенные губы, Олег заволновался:

– Тебе плохо?

– Мне хорошо, – выдавила она, – ты не ответил.

– А… Ну… Я часто приезжаю в Москву, по делам.

– Ты стал деловым, – похвалила Тина, переводя дух, – и в какой отрасли?

– В литературной.

– Собственное издательство? – светским тоном осведомилась она.

– Я пишу книги, – морщась от собственных слов, признался он.

Пишет много лет. Пишет хорошо, если судить не по критическим статьям, а по сумме гонораров. Называется писателем, и в этом качестве едет на презентацию очередного опуса. А представляться так и не научился. Автор романов? Литработник, как стояло бы в дипломе, если бы в свое время его не выгнали из института?

– Пишешь книги?.. – Она закашлялась, пробормотала через минуту: – Значит, твоя мечта сбылась…

– Можно и так сказать.