Дежа вю - Юлия Комольцева

– Но откуда все-таки ты обо мне знаешь? – снова нахмурилась Тина. – Или писатель у нас все равно что опытный разведчик?

– Успокойся, – повторил он, – так получалось, что мы несколько раз сталкивались. Только ты меня не замечала.

– Ты был загримирован? Набирал материал для книги, изображая официанта? Или старушку на паперти?

– Ты и раньше за словом в карман не лезла, – прокомментировал он.

– Никогда не могла понять этого выражения. Ну кто же хранит слова в кармане? Обычно в голове. Или я ошибаюсь?

Олег молча улыбнулся.

– Ладно уж, – сказала она, – ешь свой борщ, приготовленный несуществующей супругой.

– Я бутербродами сытый, – откликнулся он, предпочтя не заметить упоминание о супруге.

Тина поерзала на сиденье и уточнила-таки:

– Так получается, ты развелся, Морозов?

– У кого получается?

– Не хочешь говорить, не говори, – она пожала плечами. – Мне-то что.

– Тебе любопытно, – возразил он, – и я скажу. Ты бы сразу спросила по-человечески, чем вокруг да около ходить!

Она с досадой стукнула чашкой по столу:

– И как же я должна была спросить тебя о семейном положении?

– Вот примерно так, как сейчас.

Он сохранял серьезное выражение лица, но разговор ему очень нравился. Наконец-то она ожила, наконец-то расслабилась, и ее раздражение, насмешливость выглядели намного приятней, чем давешняя холодная любезность.

– Ладно, Морозов, – нетерпеливо заговорила Тина, – мне на самом деле любопытно. Ты был женат?

– Нет.

– Что, ни разу? – округлила она глаза.

И тут же вспомнила бабку из квартиры на улице Лунной.

Развеселилась, дура! А он, между прочим, тебя бросил буквально у алтаря, чтобы через неделю другую под венец поволочь! Вот потому ни разу и женат не был, что та – другая! – убилась накануне свадьбы. От такого любой умом тронется и уж наверняка про женитьбу больше и не задумается никогда.

Погодите-ка, так бабка же сказала, что на похоронах той девицы была мать Тины. В качестве матери невесты. И на могиле та же дата, что старушка упомянула. Не считая самого ужасного – фамилии, имени, отчества девушки, которой в природе не существовало. Была Валентина Прошина – по маминой девичьей фамилии. Потом стала Тина Чупицкая. А вот той, что на памятнике обозначена, никогда не было.

Кого же там похоронили?

Тезку Тины, рожденную с ней в один день? Да еще и вознамерившуюся выйти замуж за того же человека!

– Ты что?

Олег смотрел на нее обеспокоено. Бог знает, что творится у нее в голове, но с лицом точно не все в порядке. То краснеет, то бледнеет. Язвительную улыбочку прибрала, сидит, губы кусает. Про глаза говорить страшно, не то что смотреть в их темную пропасть, из глубины которой медленно, но верно поднимается ужас.

– Что ты? – повторил Морозов.

Она с досадой отмахнулась, не слушая и не слыша.

При чем тут тезка? Какая тезка? Ее родная мать была на похоронах! Дочку в последний путь провожала!

Значит, никакой другой суженой-ряженой не было?

Значит, в могилке Тина лежит?

А здесь кто?

Кажется, на этот раз она точно сойдет с ума! Ведь клялась и божилась, что думать об этом не станет. Памятник ей привиделся, а все остальное старушка напутала. Звучит логично. Так оно и есть.

Ну черт ее дернул спросить про жену, а?

Вдруг перед носом замаячила ладонь с чем-то белым посерединке. Опять глюки, обреченно подумала Тина.

– Давай, давай, глотай. Теперь запей. Очень хорошо. Молодец.

– Что это было? – будто очнувшись от обморока, она покачивалась на лавке, неуверенно придерживаясь за край стола.

– Успокоительное.

– Чего, чего?

– Обыкновенная таблетка, – рассердился он, – на тебе лица не было, я решил, что надо… – Он присел перед ней на колени. – Ты как будто увидела привидение… Это я на тебя так действую?

– Ты ни при чем. То есть, отчасти, конечно, и ты там присутствовал. Бабушка сказала, ты на ней жениться собирался.

– Я?! – обалдел Олег. – На бабушке? Жениться?

Тина в бешенстве ударила его в плечи.

– Ты меня слушаешь вообще? Или у тебя мозги от старости сплавились?

– Я не старый, – с серьезным видом возразил он, – но слушать тебя опасно для здоровья. Ты сказала, что бабушка сказала, что я на ней хочу жениться. Я правильно понял?

Тина помотала головой.

– Да нет же! Я сказала, что бабушка мне сказала…

– Попробуй выразиться иначе, – быстро перебил он, схватившись с отчаянием за виски.

– Хорошо, – выдохнула она, собралась с силами и медленно пересказала то, что узнала от старухи.

Вернее, попыталась пересказать. Внятного изложения никак не получалось. И еще – сбивало с толку лицо напротив, мрачнеющее с каждой секундой.

– Это еще не все, – «успокоила» Тина, перескакивая с места на место, но все же добравшись до собственных похорон, – я сама видела могилу. Свою могилу понимаешь, Морозов?

Она посмотрела на него в ожидании ответа, и хмурая тяжесть его взгляда ошеломила ее. Тина даже забыла о собственных переживаниях.

– Ты что? – спросила она встревоженно, так же, как некоторое время спрашивал ее он.

– Ничего. Рассказывай дальше.

– Тебе мало, Морозов? – всплеснула руками Тина. – Я чуть с ума не сошла от всего этого! А ты сидишь тут спокойненько и просишь рассказывать дальше?!

– А ты хочешь, чтобы я скорую тебе вызвал?

Несколько секунд она таращилась на него в полной прострации. И наконец поняла.

Действительно, глупо получилось. Чего она ждала? Зачем она рассказала? Ему нет до этого никакого дела, он не принял ее всерьез и думает сейчас о чем-то своем.

Какие еще старушки?! Могилки, невесты…

Позвольте, но невеста-то была его!

– Даже если ты не хочешь, тебе придется разобраться в этом, – заявила Тина тем тоном, которым отдавала приказания секретарше. – Тебя видели напохоронах, значит, ты имеешь к этому отношение, и просто обязан…

– Ты переутомилась, – оборвал ее Олег, – какие похороны? Ты же сама сказала: старушка в маразме!

– А надгробье с моим именем?

– Чья-то злая шутка, – пожал плечами он.

Остановись, мысленно заорал он на себя, сейчас же прекрати это издевательство! Ты представляешь хотя бы, каково ей?! Немедленно открой рот и скажи правду! Ты давно хотел это сделать!