Прислушайся к сердцу - Триша Дэвид

Решение Брайони не думать о Джеке Моргане и заниматься собственной жизнью продолжалось целых три дня.

На четвертый, когда она сидела на своих коврах в гостиной и рисовала цветовую схему для очередного клиента, в парадную дверь постучал Джек Морган. Она только взглянула на него, и все ее благие намерения тут же испарились.

Она открыла дверь, и Джек прошагал в гостиную, абсолютно не обращая внимания на протуберанцы восторга, излучаемые Гарри. Невыносимо! Милостивые небеса, она любит этого мужчину.

— Джесси беременна.

— О, понимаю. — Брайони судорожно сглотнула. — Это Гарри.

— Конечно, Гарри! Я даже не стал утруждать себя, случая мою собаку с каким-нибудь другим псом. Вы стоите мне тысячи долларов.

Не совсем справедливо. Брайони рассмотрела его заявление со всех точек зрения и решила не вешать нос.

— Это ваша дочь свела их вместе, — мягко напомнила она. — Но если вы хотите предъявить иск…

Может, у Джека трудности с деньгами? Тогда она придумает какой-нибудь способ компенсации. Правда, Мирна уверяла, что Джек очень богат, что деньги, заработанные на его программе выведения рабочих собак, для него просто мелочь.

— Вы намекаете, что во всем виновата Мадди? — взорвался Джек, подпитывая собственную ярость.

Лицо мрачное, как гроза.

— Да.

— Как вы смеете!..

— Ох, перестаньте! — Брайони плюхнулась на одну из своих кушеток и с легкой насмешкой поглядела на бушевавший перед ней предмет своей страсти. — Вам никогда не выиграть этого дела в суде. Вы сами знаете! Дети и собаки всегда шалят и причиняют неприятности. Так было, и так будет. Ваша дочка пустила мою собаку в клетку к Джесси. А Гарри выполнил положенное ему природой. Гарри и Джесси остались вполне довольны друг другом. И случившееся злостью и криками не исправить. Перестаньте рвать и метать! Лучше скажите, что вы собираетесь делать! Избавиться от щенят?

— Нет.

Джек озадаченно разглядывал Брайони. В это утро она была цыганкой. Красная юбка металась вокруг лодыжек. Обтягивающая маленькая вязаная блузка без рукавов открывала шею и подчеркивала совершенство фигуры. На запястьях позвякивали, наверно, пять золотых браслетов, и парой больше — на лодыжках. Из-под рыжих волос, распущенных по плечам, выглядывали два широких золотых кольца, висевшие в ушах.

Она была такая очаровательная, что любой мужчина мог потерять голову! Но совершенно непрактичная. Джек сжал губы. Он знал, что должен сказать, и он это скажет, черт побери! А потом уйдет.

— Если бы не Мадди, я избавился бы от щенят, — хмуро бросил он. — Но ребенок уже привязан к ним.

РЕБЕНОК.

У Брайони окаменело лицо. Фраза Дайаны. Именно так она говорит.

— Одного из щенят Мадди может оставить себе. Других… Видимо, мы сможем продать их тем, кто хочет иметь в доме питомца. Если они не получатся чересчур нелепыми. И половина из них будет на вашей ответственности.

РЕБЕНОК…

— Прекрасно. — Сверкая глазами, Брайони встала, взяв на руки своего пса. — Гарри и я очень серьезно подходим к нашей ответственности. Он отец. Так что, конечно, мы вырастим нашу половину щенят… Если хотите, мы вырастим их всех… И мы ни разу не назовем ни одного из них «ребенок».

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, что когда вы называете Мадди ребенком, то становитесь похожим на подкаблучника! — выпалила она. — Вы говорите как Дайана. Или как миссис Льюис. И выглядите таким же холодным. Как мокрая рыба. Ради Бога, Джек Морган, не позволяйте им влиять на вас, иначе Мадди будет несчастна.

— Не понимаю, о чем вы говорите…

— Нет, понимаете! — пошла она в атаку. — О, они очень организованные, обе. Они будут управлять вашим домом и вашей жизнь и создадут гармонию, порядок. Вам не придется ни о чем заботиться. Вы не поймаете их на том, что они лепят в ванной пирожки из глины…

— Пирожки из глины… в ванной?.. — изумленно повторил Джек.

— Однажды у меня был грипп и мне много дней не разрешали гулять. Мама позволила мне лепить пирожки из глины в ванной, — стала торопливо объяснять Брайони. — И папа пришел в ванную помогать мне. Это был лучший день! Я запомнила его навсегда. Разве ваша Дайана будет помогать Мадди делать в ванной пирожки?

Джек не сводил с нее глаз.

— Нет. Конечно, не будет! — продолжала Брайони. — И миссис Льюис не позволит вам пронести ведро с глиной над ее полом в кухне.

— А вы позволите?

— Конечно, позволю. — Брайони взяла Гарри поудобнее. Пес сдвинул кустистые брови и выглядел сейчас очень солидно, как задумавшийся государственный муж.

Джек сделал шаг назад.

— Я слышал, что вы расторгли свою помолвку, — ровным тоном проговорил он, меняя тему разговора. — Фиона в школе сказала Мадди.

— Что?

Брайони стало не по себе.

— Вы расторгли помолвку? — опять прозвучало холодное требование подтвердить или отвергнуть факт.

— Расторгла.

Больше тут нечего сказать. Джек стоял злой, с холодным, даже брезгливым лицом.

— Вам не следует надеяться, будто это что-то меняет.

Лицо стало еще более жестким.

Брайони в гневе подбоченилась.

— Заносчивость, деспотизм, самомнение всех родов!.. А что, Джек Морган, заставляет вас думать, будто моя помолвка имеет к вам какое-то отношение?

— Не имеет никакого отношения, — согласился он.

— Правильно. И хватит об этом!

— Хорошо, хватит. — Он искрился от гнева не меньше, чем она. — Но вы дура, если не выходите замуж за вашего Роджера!

— Ради Бога, что вы можете знать о Роджере? — воскликнула она.

Боже, помоги ей держаться достойно.

— Только то, что рассказали мне вы, а еще Мирна и Йэн. Я знаю, что он благоразумный, работящий человек, который годами сохранял вам верность. Он не заслуживает того, чтобы ему швырнули в лицо обручальное кольцо.

— Я не швыряла…

— Брайони… — У Джека дрогнул голос. Неожиданно он шагнул к ней и схватил за руку. — Этот момент в отеле… — как-то сдавленно сказал он.

— Вы имеете в виду момент, когда… вы поцеловали меня?

— Да.

— И что?

Она сверкнула глазами.

— Это была ошибка, — мрачно объявил он. — Поцелуй ничего не значит. Ни тогда, ни сейчас.

— Тогда почему мы говорим об этом?