Осенняя лихорадка - Натали Иствуд

В половине восьмого Шон подъехал к дому Терри. Когда она услышала звонок и открыла дверь, Шон шагнул в холл, радуясь тому, что руки у него заняты коробкой с котенком и эта ноша дает ему возможность отвлечься.

— Добрый вечер, Шон! — приветствовала его Терри и от волнения не сразу заметила у него в руках коробку. — А что это?

Господи, до чего же она хороша! Шон словно разглядел ее по-настоящему только сейчас. Какие у нее мягкие пепельно-русые волосы, а глаза — большие, лучистые…

— Да вот принес вам подарок, — не слишком уверенным тоном объяснил он и поставил коробку на пол. — То есть не совсем подарок… Надеюсь, вам понравится. А если нет, я его заберу.

— Подарок?

Терри шагнула к коробке. Услышав тоненькое мяуканье, она сорвала бечевку с коробки, сняла крышку и, увидев черного котеночка, ахнула.

— Шон, он просто прелесть! — Терри посадила котенка на плечо, и тот вцепился острыми коготками в тонкий джемпер оливкового цвета. Терри засмеялась — Шон, он просто очаровашка! Я давно хотела завести себе какую-нибудь живность. Конечно же я возьму его! Или это она?

— Нет, это кот.

— А как его зовут?

— Насколько я знаю, пока еще никак.

— Ну что ж, как вернемся, надо будет что-нибудь придумать.

Шон заметил, что Терри одета для выхода — бежевые слаксы, трикотажная кофта, замшевые туфли… Наряд был скромный, но при виде ее соблазнительных форм, обрисованных тонкой тканью, внутри у Шона сладко заныло.

— Шон, вы меня слышите?

— Извините… Что вы сказали?

— Я говорю, раз уж он такой пушистый, может, назвать его Пушистик? А сокращенно Пуш или Пушик.

Шон улыбнулся.

— Пушистик? Годится.

На самом деле он мог думать только об одном: как же ему хочется ее поцеловать! Стоит этой женщине оказаться рядом, как он начинал сходить с ума.

— Терри, надеюсь, вы проголодались? — Шон изо всех сил старался не смотреть на ее губы и не блуждать взглядом по ее телу.

— Умираю с голоду. А вы?

Умираю, хотелось сказать ему, только не от голода, а от вожделения.

Шон кивнул.

— Я тоже. А как вы относитесь к пицце?

— Положительно.

— Только оденьтесь потеплее, — посоветовал он, — а то у меня крыша опущена.

Терри поднялась в спальню за кашемировым шарфом и легким шерстяным пальто. Спускаясь вниз, она остановилась и, взглянув сверху на Шона, подумала: Господи, только бы он ничего не заметил! Стоило ему войти, как у нее все внутри задрожало, руки заходили ходуном, колени подогнулись…

Терри была рада поводу подняться в спальню и взять себя в руки. Надев шарф на голову, Терри завязала его под подбородком. Крыша у него, видите ли, опущена… Только Шон может додуматься ездить в дождливую погоду с опущенной крышей. Правда, дождя сейчас нет, просто пасмурно и сыро.

Боже праведный, как же она рада его видеть! Зря она позволила ему прийти, но она не могла сказать Шону «нет». Она так истосковалась по нему, что думала о нем день и ночь. Даже вчера вечером, когда была в ресторане с Ричардом. Терри испытывала вину перед Стиплтоном — и за то, что не поехала с ним на пикник, и за то, что вчера в ресторане сидела с унылой физиономией и все время сравнивала его с Шоном.

Если рассуждать логически, то Стиплтон — идеальный муж. Ну просто мечта каждой женщины — прекрасно обеспеченный, надежный, занимает высокое положение в обществе…

Но если отбросить логику, то тогда все преимущества на стороне Шона. Он красив, отважен, а главное — рядом с ним она совершает дикие поступки… Нет, в его присутствии она чувствует себя женщиной.

Терри спустилась в холл и повесила пальто на вешалку.

— Готовы? — спросил Шон.

— Осталось только устроить Пушистика.

Терри вошла в кухню, достала из буфета коврик с подогревом, включила на небольшую температуру и завернула Пушистика в шерстяное одеяльце. Потом достала блюдечко, налила молока и открыла баночку тунца.

— Шон, как вы думаете, ему уже можно такую еду?

— Думаю, можно. Насколько я знаю, последние две недели его кормил бармен.

Как только Пушистик устроился на новом месте, Терри надела пальто и Шон повел ее к машине, с видом собственника придерживая за талию. В автомобиле руки у него были заняты, но как только они доехали до пиццерии, Шон тут же положил руку на прежнее место.

У дверей он остановился:

— Терри, я помню свое обещание, и я его сдержу. Но кое-что я сделаю незамедлительно. Иначе я умру.

Терри удивленно распахнула глаза, а Шон наклонился и поцеловал ее в губы. Его поцелуй вызвал в ней горячую волну желания, и, когда Шон отстранился, Терри взяла его лицо в ладони, притянула к себе и поцеловала сама — ласково и нежно. Теперь уже Терри хотела отстраниться, но Шон стиснул ее в объятиях и поцеловал с такой страстью, что у обоих закружилась голова. Когда Шон наконец отпустил Терри, она с трудом держалась на ногах.

— Терри, я очень скучал, — просто сказал он.

— Я тоже, Шон.