Запомни мои губы - Сонда Тальбот

— Вам хорошо? — спросил он у завороженной озером Леа.

— Да…

— Заметно — у вас такое трогательное лицо… Какое-то просветленное… Вспоминаете детство?

— Странно, я часто бывала здесь в детстве, но сейчас думаю совершенно не об этом. У меня вообще такое чувство, будто я на этом озере впервые…

— Просто вы изменились, и теперь озеро кажется вам другим.

— Наверное…

— Ваш активный словарный запас наполовину забит словами «наверное», «может быть» и «кажется»… — с улыбкой произнес Питер.

— Не обращала внимания, но, может быть, вы правы… Ну вот — опять. Вы правы…

— Вы не очень-то уверены в себе, Леа. — Синий взгляд проникал в самую душу, завораживал, открывал сокровенное, то, что было скрыто в самых дальних закоулках души. Но на этот раз ей не хотелось отводить взгляд и смущенно прятать глаза. Он говорит чистую правду, но ей нечего скрывать — она не сделала ничего предосудительного. Неуверенность — качество, присущее почти каждому человеку, только кому-то удается спрятать его под маской громких слов и видимого довольства собой, а кто-то не так хорошо владеет своими эмоциями, чтобы утаить их от окружающих.

Впрочем, Леа была уже практически уверена, что скрыть что-либо от Питера невозможно. Ее душа лежала перед ним как на ладони. Он мог открыть любую страницу и прочесть без запинки о том, чем она жила, о чем думала и чего боялась… Как ему это удавалось — это для Леа до сих пор оставалось загадкой.

Хотя теперь и она понимала его разве что не с полувзгляда. За это время Леа научилась разбираться в многообразии его улыбок, в его мимике. Для нее уже не было загадкой это кажущееся на первый взгляд хмурым лицо — с ней Питер почти всегда был весел, а сурово сдвинутые брови вовсе не говорили о мрачных раздумьях, а были всего лишь баловством природы, наделившей доброго и отзывчивого человека столь суровым обликом.

— Думаю, большинство людей не очень-то уверены в себе, — мягко возразила она Питеру. — Иначе откуда высказывание: без комплексов бывают только дураки?

— Верно, — согласился Питер. — Но здесь, как и во всем, должна быть грань, золотая середина. Когда умный человек считает себя ни на что не годным, и все у него валится из рук оттого, что он только об этом и думает… Сомневаюсь, что большинство людей находится на такой планке…

— Думаете, я на этой планке?

— Нет… Но не исключаю, что были на ней… У меня вообще такое ощущение, что вы постоянно меняетесь. Как ваши глаза… — немного смущенно улыбнулся он.

— А что с моими глазами?

— Они постоянно меняют цвет. От зеленого — к серому, от серого к зеленому… То они похожи на нефрит — знаете, такой зеленый камень, — то на серебро, то на сталь… Список можно продолжать до бесконечности, — усмехнулся он. — И вы такая же переменчивая — сегодня легкая, воздушная, веселая, а завтра — какая-то холодная и замкнутая в себе… Но того, что я увидел в самом начале знакомства, уже нет. И, наверное, не появится…

— Что именно?

— Какое-то равнодушие ко всему… Исправьте меня, если я ошибаюсь…

— Пустота внутри… Она потихоньку заполняется… Новыми впечатлениями, работой, удовлетворением от этой работы. Так что вы правы — едва ли она появится снова. Хотя, кто знает…

— Опять сомнения? — укоризненно покачал головой Питер. — Не думайте об этом. Пойдемте лучше купаться.

Он стащил с себя футболку, обнажив смуглый гладкий торс. Широкие плечи, сильные руки, твердый, подтянутый живот… Леа не могла оторвать взгляд от этого молодого, красивого и сильного тела. Ей стало невыносимо жарко, и где-то внутри опять появилось знакомое щекочущее чувство, которое выключило все разумные мысли и позволило Леа свободно любоваться этим мужчиной.

Голова Питера выскользнула из прорези футболки, и Леа тут же отвела взгляд. Что он о ней подумает? Она, как примерная девочка, боялась поехать на озеро без купальника, а теперь не сводит глаз с полуобнаженного мужчины… Хороша, нечего сказать… Остается только надеяться на то, что он не заметил, с какой жадностью пожирали его тело глаза Леа…

— Сейчас я заберусь в воду, отвернусь, и вы сможете спокойно раздеться, — сказал ей Питер, стаскивая с себя джинсы.

Леа кивнула и отвернулась — если она увидит его еще и без штанов, то окончательно потеряет контроль над собой. Какое же она, оказывается, похотливое существо… Конечно, ее никогда нельзя было назвать холодной, но такого прилива бешеного желания у нее уже давно не было… И, тем более, при таких обстоятельствах… Подумаешь, мужчина в плавках, эка невидаль…

Можно подумать, она никогда не видела Ричи в таком виде… Только почему-то торс Ричи не будил в ней таких неуемных желаний — она в такие моменты не представляла его склоненным над ней в постели и уж тем более не воображала, как будет касаться его сухим и горячим от желания кончиком языка… С Ричи все было проще — в результате его постоянного отлынивания от пресловутого «супружеского долга» Леа и сама потихоньку становилась холодной, как сталь… Равнодушной к его телу…

Но тело Питера — это было настоящее наваждение. Единственное, чем Леа смогла бы потушить костры, полыхавшие на каждом сантиметре ее тела, — это холодная вода, в которую она как раз собиралась окунуться. Удачное стечение обстоятельств… Если бы не это озеро, в Америке начали бы говорить об очередном случае самовозгорания человека…

Правда, озеро оказалось не таким уж и холодным — за день его воды успели нагреться, так что «холодный душ» Леа так и не удалось принять. И все же вода порядком остудила ее пыл, переключив внимание с полуобнаженного мужчины на озерные красоты. Солнечные лучи пронзали воду своими золотистыми стрелами, и это природное освещение позволяло видеть то, что творилось на дне озера. Гибкие водоросли, колыхавшиеся под водой, серебристые стайки маленьких — с сустав пальца — рыбешек, перламутровые осколки ракушек, гладкие камешки — все это было видно как на ладони.

Леа окунула лицо в прозрачную воду и распахнула глаза — теперь подводное царство кажется совершенно другим. Жаль, что долго так не проплывешь — с непривычки глаза начинает щипать и резать от воды…

На берегу сидел Питер, уже выбравшийся из озера. Его смуглое тело было испещрено каплями — озаренное лучами солнца, оно показалось Леа покрытым блестками.

— Вода нагрелась! — весело крикнула она Питеру. — Я думала, будет холоднее…

— У меня в машине рубашка. Сейчас я принесу…

— Не надо, — запротестовала Леа. — Обойдусь своей кофточкой…

Но Питер не собирался слушать возражения. Он поднялся с песка и пошел к пикапу. К его стройным загорелым ногам прилипли крошечные песчинки, и Леа представила себе, что это вовсе не песчинки, а крупицы сахара… Сладкий… Эй, Леа! — возмутился внутренний голос. — Кто-то говорил о благоразумии… Леа вздохнула. Весь сегодняшний день — одно сплошное наваждение… И когда же оно, черт побери, закончится?!