Дочь регента - Виктория Холт

— Я никогда не забуду о том, скольким мы обязаны Хертфордам, — сказал принц.

— Да, как хорошо, что мы додумались к ним обратиться! Я столько раз выражала лорду Хертфорду свою благодарность, что боюсь, немного ему надоела.

— Мне кажется, мы могли бы отблагодарить их не только на словах.

— Но что можно для них сделать? Право же, счастье Минни — лучшая награда для всех нас.

— И все же я решил устроить бал в Карлтон-хаусе. Леди Хертфорд будет моей почетной гостьей. Придется посвятить ей целый вечер.

Марии стало не по себе. До нее уже доходили сплетни... Но это невозможно! Изабелла Хертфорд — совершенно бесчувственное создание. Конечно, она большая модница, и принцу это по вкусу, однако Изабелла никогда не решится изменить мужу — даже с принцем Уэльским!

— А разве не оба супруга будут вашими почетными гостями?

— Ну, почему?.. Оба... как же иначе? Ты могла бы заняться Хертфордом. — Принц просиял.

Да-да, именно так и нужно сделать!

— Мы поставим два стола, — продолжал он. — Во главе одного будешь сидеть ты, по правую руку от тебя — Хертфорд. А леди Хертфорд сядет со мной за другим столом, у противоположной стены.

Мария похолодела. Почетное место могло быть только за столом принца, и ей следовало сидеть именно там. Она всегда сидела там — рядом с принцем Уэльским. Таким образом он давал понять свету, что считает ее принцессой Уэльской и ожидает от всех такого же отношения.

— Я думаю, Хертфордов нужно посадить вместе с нами за один стол, — твердо заявила Мария.

Однако это не устраивало принца. Он же не сможет объясняться Изабелле в любви под носом у Марии!

— Нет, — холодно ответил он, моментально напустив на себя царственный вид и давая Марии понять, что он принц, а не просто ее возлюбленный. — Я хочу, чтобы было по-моему.

Мария возмутилась. И чуть было не сказала принцу, что до нее уже доходили слухи о его растущей привязанности к леди Хертфорд. Но все же сдержалась и произнесла ледяным тоном:

— Может быть, леди Хертфорд это вовсе и не нужно.

— Я с ней уже побеседовал.

— Не посоветовавшись со мной? — воскликнула Мария и тут же посетовала на свой горячий нрав, который, по убеждению мисс Пайгот, сыграл роковую роль в той истории, когда принц увлекся леди Джерси.

— Неужели я должен советоваться с тобой насчет того, что я затеваю в Карлтон-хаусе?

«Боже мой! — подумала Мария. — Мы вот-вот поссоримся. А Шарлотта ждет наверху... Сейчас он уйдет, а девочка решит, что он ушел из-за нее».

Бедное дитя! Господи, как смеет этот человек так обращаться со своей женой — ибо что бы ни говорили люди, она, Мария, его законная жена! И разве можно отказывать родной дочери в любви, которой она так явно жаждет?!

Мария торопливо проговорила:

— Нет-нет, что вы! Шарлотта вас ждет с нетерпением. Пожалуйста...

— А ты согласишься? — оживился принц. — Ты исполнишь мою просьбу? Приедешь на бал?

У Марии промелькнула мысль: «Это сделка. Ты будешь любезен со своей дочерью, а я появлюсь на балу, чтобы не пострадала репутация женщины, которую ты надеешься сделать своей любовницей... Нет! — подумала она. — Я не сделаю этого».

Но тут же вспомнила о девочке, которая с нетерпением ждала их наверху, прислушиваясь, не раздадутся ли на лестнице шаги отца.

А впрочем, что за трагедия? Он и раньше изменял ей. Хотя... она говорила то же самое, когда появилась леди Джерси. И не подозревала, что все идет к разрыву... Однако потом он же к ней вернулся! Она нужна ему, и он это знает. Ладно, пусть флиртует, увлекается, заводит легкие романы. В конце концов он все равно вернется к своей Марии.

Она сказала:

— Я согласна. А теперь пойдите и продемонстрируйте дочери свое знаменитое обаяние.

* * *

Какой же у ее отца внушительный вид! Шарлотта им ужасно гордилась. Ни у кого нет такого папы. У Джорджа Кеппела, конечно, неплохой отец, лорд Олбемарл, а вот у бедняжки Минни отца вообще нет. Правда, у нее есть миссис Фитцгерберт, а это, пожалуй, еще лучше. Но зато ее, Шарлоттин, отец — сам принц Уэльский!

Он казался великаном: высокий, тучный... глаза его смеялись, вид был довольный; губы принца слегка оттопыривались, из-за чего он казался немного капризным, а слегка вздернутый кверху нос был таким очаровательным, что его хотелось поцеловать. Наряд принца поражал своим великолепием; Шарлотта даже испытывала некоторую неловкость при взгляде на отца — все вещи сидели на нем просто идеально. На камзоле из роскошной темно-зеленой материи был один ряд пуговиц; принц носил его застегнутым наглухо, до самого подбородка. Кожаные бриджи, ботфорты, белоснежный шелковый шарф, на котором вышито множество крохотных золотых звездочек... складки этого шарфа так красиво облегают шею... Принц был в завитом парике янтарно-медового цвета. Право же, он был великолепен.

Он сел на стул, Минни подбежала к нему. Джордж скромно остался в тени. И вдруг принц сказал:

— А Шарлотта? Ну-ка иди сюда, расскажи, как ты поживаешь.

Миссис Фитцгерберт улыбнулась и кивнула принцессе, словно говоря:

— Не волнуйся.

И Шарлотта почувствовала, что пока рядом с ней эта добрая фея, все будет прекрасно.

Поэтому она не стала стесняться и рассказала отцу про Фишку и доктора Нотта, изобразив их в лицах, а потом вспомнила какие-то забавные случаи, происходившие на уроках.

К восторгу Шарлотты, отец тоже счел их забавными. Миссис Фитцгерберт же звонко рассмеялась, а когда миссис Фитцгерберт смеялась, принц обязательно к ней присоединялся.

— Почему бы нам не поиграть? — предложила миссис Фитцгерберт. — Давайте отгадывать загадки.

Дети отнеслись к этому с воодушевлением, и миссис Фитцгерберт затеяла именно ту игру, в которой Шарлотта всегда блистала.

Они принялись играть, и Шарлотта получила много очков. Принца это удивило и порадовало. А Шарлотта несколько раз отмечала про себя, что миссис Фитцгерберт задает им такие вопросы, на которые она, Шарлотта, точно знает ответ. Поглядев на Марию, сидевшую в дальнем конце комнаты — на спокойную, дородную матрону, сохранившую, однако, прекрасную фигуру, свежую молодую кожу и пышные золотистые волосы, не знавшие, что такое пудра, — Шарлотта вдруг ощутила прилив жгучей любви и подумала:

«Ах, если бы это был мой дом... если б они были моими родителями...»

Однако поспешно прогнала такие мысли, ведь это было несправедливо по отношению к ее матери, которая специально приехала в Виндзор, чтобы повидаться со своей дочкой. Мама не виновата, что ее выгнали.

Уходя, принц ласково попрощался с дочерью. Глаза Шарлотты сияли от удовольствия. Какой же счастливый день! Она даже не помнила, чтобы еще когда-нибудь так веселилась.